Вместе с депутатами, избранными в одномандатных избирательных округах, они составили основной политический спектр депутатского корпуса, сформировав четыре парламентские фракции и три депутатские группы (см. рисунок 1 на стр. 5). Определяющее влияние на последующую расстановку сил в Госдуме оказало то, что КПРФ, добившись наибольшего успеха в выборах, образовала самую крупную фракцию в обновленной Думе. Вместе с депутатами, входящими в депутатские группы “Народовластие” и Аграрную (обе эти группы представляли коммунистическую идеологию), коммунисты имели в своем активе порядка 210-220 голосов, что позволяло им практически всегда иметь стратегическое преимущество. Иными словами, большинство в Государственной Думе второго созыва составила левая оппозиция.

Именно представители левой оппозиции всегда были сторонниками политики социального иждивенчества. Приход во власть коммунистов разного толка обеспечил бы, по их мнению, главное - благополучие рядовых граждан. В частности, ими давались обещания, например, снизить оплату жилищно-коммунальных услуг до уровня 5% доходов или стабилизировать ее на уровне 3% средней зарплаты. Обещали снижение потребительских цен и дальнейшее их государственное регулирование. Собирались переложить тяжесть налогового бремени на доходы частных лиц, а также обеспечить должное финансирование таких бюджетных отраслей, как образование, наука, культура. При этом государственная казна рассматривалась ими как единственный и главный источник финансирования социальной сферы. Иждивенческий подход провозглашали и аграрии: реформирование и развитие АПК только при условии мощной государственной поддержки, а решение социальных проблем сельского населения лишь за счет бюджетного финансирования.

Основными оппонентами левого большинства в нижней палате парламента стали фактически лишь две демократические силы – это фракция НДР и фракция “ЯБЛОКО”, образованные согласно Регламенту Государственной Думы из победивших на выборах одноименных объединений. Единственным, объединяющим эти политические структуры фактором явилось то, что обе они - демократической ориентации и сторонники политики социальной инициативы. Это означает стремление строить государственную социальную политику на основе добровольного сотрудничества гражданина и государства, а в ее рамках ориентацию населения на активное участие в повышении своего благосостояния.

В частности, вторая по численности фракция Государственной Думы НДР, будучи еще борцом за депутатские мандаты, яростно выступала за “сильное социальное государство” и “социально ориентированную экономику”. В качестве своих приоритетных действий накануне выборов она обещала: предпринимать упреждающие меры по сдерживанию массовой безработицы; способствовать росту доходов населения не только от трудовой деятельности как наемного работника, но и от предпринимательства и собственности; обеспечить надежную социальную защиту всем государственным иждивенцам, приблизив минимальные выплаты к величине прожиточного минимума; повысить государственные расходы на бюджетников (здравоохранение, образование, наука, культура); создать многомиллионный класс сельских труженников-собственников.

Фракция “ЯБЛОКО” видела главную социальную цель в обеспечении экономических и правовых гарантий социальной безопасности населения и в достижении социального согласия в обществе. Основным условием достижения этой цели “ЯБЛОКО” считало повышение статуса работника. Для этого необходимым становилось проведение скоординированных реформ нарынке труда и в сфере денежных доходов населения. Были определены основные социальные приоритеты в сфере труда: переориентация политики занятости на активные формы, увеличение рынка труда за счет новых легализованных сфер приложения труда, ориентация налогового законодательства на стимулирование создания рабочих мест. Государственными приоритетами в сфере доходов должны были стать: правовая защищенность работников от неплатежеспособности работодателей; поэтапное приближение минимальной оплаты труда к уровню прожиточного минимума; сближение оплаты труда в производственной и бюджетной сферах путем законодательного утверждения 1-го разряда Единой тарифной сетки (ЕТС) и его повышения до 1,5 кратной величины минимальной заработной платы; поддержание реального содержания заработной платы путем ее своевременной индексации; расширение налоговой базы и усиление налоговой дисциплины при снижении налогов в среднем. Последовательная реализация приоритетных мер позволила бы, по твердому убеждению “яблочников”, расширить границы финансовых возможностей для обеспечения социальных гарантий как занятых, так и нетрудоспособных граждан.

Первоочередная задача в обеспечении старости отводилась возрождению на основе единого пенсионного законодательства реальной зависимости трудовой пенсии от непосредственного трудового вклада. Социальную пенсию предлагалось установить на уровне 60% прожиточного минимума пенсионера – это на первом этапе, в дальнейшем довести ее размер до уровня прожиточного минимума. Социальная политика, основанная на принципах социальной инициативы, предполагала адресные принципы решения социальных проблем - государство должно нести ответственность за предоставление основных социальных гарантий социально незащищенным, наименее обеспеченным слоям и группам населения.

Поэтапное реформирование рынка труда и доходов должно опираться на профессионально проработанное трудовое законодательство и реально обеспечиваться бюджетным финансированием, в этой связи “ЯБЛОКО” считало необходимым как минимум ревизию Трудового кодекса и принятие реалистичного Федерального бюджета.

Профессиональная деятельность депутатов в нижней палате парламента осуществлялась через организованные по их решению комитеты (см. рисунок 2 на стр. 8). Руководство думскими комитетами по фракциям и депутатским группам было распределено согласно квотам, исходя из численности фракций и депутатских групп. Такое распределение привело к тому, что наибольшее количество комитетов Госдумы (10 из 28) возглавили представители фракции КПРФ. Заметим, что при распределении комитетов учитывалось прежде всего желание самой фракции. В итоге политических консультаций лидеров фракций в Думе было сформировано восемь комитетов социальной направленности, в том числе: Комитет по труду и социальной политике, Комитет по делам ветеранов, Комитет по делам женщин, семьи и молодежи, Комитет по охране здоровья, Комитет по образованию и науке, Комитет по культуре, Комитет по туризму и спорту, а так же Комитет по экологии. Головным среди них являлся Комитет по труду и социальной политике. По фракциям и депутатским группам эти комитеты распределились следующим образом:

Фракция КПРФ - Комитет по делам ветеранов,

Фракция ЛДПР - Комитет по труду и социальной политике.

Фракция “ЯБЛОКО” - Комитет по экологии.

Депутатская группа “Российские регионы” - Комитет по охране здоровья.

Депутатская группа “Народовластие” - Комитет по культуре.

Символично, что коммунисты не взяли ведущий социальный комитет - Комитет по труду и социальной политике, занимающийся формированием социальной базы, он остался у Жириновского, тем не менее наличие у коммунистов большинства голосов давало надежду, что коммунистическая Дума внесет существенный вклад в защиту социальных и трудовых прав граждан, сумеет стабилизировать социальную ситуацию в стране.

Исходя из сложившегося политического спектра Госдумы созыва 1995-1999 годов и программных тезисов ее коммунистического большинства, следовало ожидать, что приоритеты социальных вопросов в деятельности главного законодательного органа страны заведомо предрешены. Логично было предположить, что активное законотворчество на социальном поле в течение четырех лет неизбежно должно было отразиться на уровне жизни россиян. Что же получилось на деле?

Жизнь за порогом Госдумы. Четыре года спустя

Анализ динамики основных социальных и трудовых индикаторов позволяет сделать вывод, что за последние четыре года ситуация в этой сфере обострилась по всем направлениям.

Минимальные уровни доходов

Как известно, большинство государственных социальных гарантий “привязаны” к минимальной заработной плате, уровень которой не пересматривался с января 1997 г. и составляет в настоящее время менее 84 рублей. В октябре текущего года установленный законом минимальный заработок обеспечивал лишь 8% прожиточного минимума трудоспособного населения, тогда как даже в декабре 1995 г. он покрывал более 16% (см. рисунок 3). В результате, помощь государства семьям с детьми варьировала в зависимости от возраста ребенка от 58 до 167 рублей в месяц (6-18% детского прожиточного минимума), студенты государственных вузов получали стипендию в размере тех же 167 рублей в месяц, аспиранты – 250 рублей, а докторанты – целых 500 рублей. (Здесь и далее использованы официальные данные Российского статистического агентства и расчеты, основанные на них. Использование других источников информации оговаривается специально.)

Заработная плата работников бюджетных отраслей непосредственно зависит от другого минимального норматива – тарифной ставки первого разряда Единой тарифной сетки (ЕТС), которая с сентября 1995 г. по март 1999 г. составляла всего 60 рублей, и только с 1 апреля текущего года была увеличена до 110 рублей (11% прожиточного минимума работающего в октябре 1999 г.). Правда, за счет доплат, введенных Постановлениями Правительства самым низкооплачиваемым работникам, фактическая ставка первого разряда в сентябре 1995 г. – апреле 1997 г. была на 20 рублей больше, а с мая 1997 г. до апреля 1999 г. - на 30 рублей больше официально установленной. Побочным следствием такого решения проблемы, ставшего очередной иллюстрацией политики подачек, проводимой Правительством вместо политики доходов, явилось сжатие и без того неоправданно узкой тарифной сетки. В настоящее время соотношение максимального и минимального тарифных окладов составляет всего лишь 8,23 раза.

Заработную плату на уровне первого разряда ЕТС получают около 1% занятых. В то же время на заработок, не достигающий прожиточного минимума, по мнению Всероссийского центра уровня жизни, вынуждены существовать уже около 58% работающих.

На этом фоне положение пенсионеров выглядит существенно лучше - минимальная пенсия с компенсацией (234 рубля), хоть и не пересматривалась почти два года, достигала в октябре 1999 г. 36% прожиточного минимума этой категории населения. Однако это меньше, чем в декабре 1995 г., когда она составляла примерно половину прожиточного минимума. Кроме того, разброс величины пенсии гораздо меньше, чем дифференциация заработка. Если ее средний размер всего лишь вдвое превышает минимальное значение, то аналогичное соотношение по заработной плате составляет 21 раз. Иными словами, положение пенсионеров, пенсия которых выше минимума, немногим отличается от положения самых низкообеспеченных. Ведь даже средний размер пенсии, начиная с октября 1998 г., постоянно отстает от прожиточного минимума пенсионеров. В октябре 1999 г. он покрывал лишь 70% минимально необходимых расходов этой группы населения. Не решила проблемы ни индексация пенсий в мае 1999 г., в результате которой их размер увеличился на 12%, ни тем более апрельская единовременная компенсация, выплаченная пенсионерам по Указу Президента, в размере 60 рублей.

Как видим, несмотря на все предвыборные обещания, разрыв между минимальными уровнями основных видов доходов населения и прожиточным минимумом за последние 4 года только увеличился. Правда, на пороге новых выборов буквально в последние недели своей работы Государственная Дума приняла закон об увеличении минимального размера оплаты труда до 200 рублей. Однако рассчитывать на реальное повышение минимума пока не стоит – необходимые для этого дополнительные расходы в варианте государственного бюджета на 2000 год, одобренном теми же депутатами, попросту не предусмотрены.

Задолженности по выплатам населению

Специфическим финансовым инструментом властей по-прежнему остается практика задолженностей по расчетам с населением. Чрезмерные государственные обязательства, с одной стороны, и отсутствие жесткой финансовой дисциплины – с другой, позволяют как бюджетам различных уровней (на которые приходится 25% совокупной задолженности), так и непосредственно предприятиям (75% задолженности) решать свои финансовые проблемы за счет населения. При этом действенные способы защиты рядовых граждан от подобного директивного “одалживания” по-прежнему отсутствуют. Дополнения, внесенные депутатами в Уголовный кодекс (статья 1451), позволяют бороться лишь с задержками выплат по вине руководителя предприятия и только в том случае, если удастся доказать его корыстную или личную заинтересованность. Попытки ввести в законодательную практику систему штрафных санкций за каждый день задержки были пресечены уже на этапе рассмотрения законопроекта в Совете Федерации.

Справедливости ради следует отметить, что рост задолженности по выплатам населению из года в год замедляется. Если ее основная часть – долг по заработной плате, в среднем за 1996 г. вырос почти в 4 раза, за последующие два года – на 55% и 28% соответственно, то в 1999 г. существует вероятность, что он даже сократится. По крайней мере за первые десять месяцев средний размер задолженности снизился примерно на 17%. Однако не следует забывать, что масштабы этого явления чрезвычайно велики - даже на протяжении 1999 г. накопленный долг только по заработной плате соответствовал в среднем примерно трети ежемесячно начисляемых денежных доходов (см. рисунок 4). В целом же за 1996-1999 гг. по этой причине население до сих пор не получило как минимум 40 млрд. рублей. Если же учесть государственные долги пенсионерам и семьям с детьми (соответственно 25 млрд. рублей на 1 марта 1999 г. и 26 млрд. рублей на 1 февраля 1999 г.), регулярная информация по которым отсутствует, то разрыв между начисленными и фактически полученными суммами окажется еще больше. Так, по данным аналитического управления Государственной Думы, от несвоевременной выплаты пенсий страдают 86% всех пенсионеров. Среднее время задержки составляет почти два месяца

Расслоение общества

Усугубляется расслоение российского общества по уровню материального достатка. Временное затишье 1995-1997 гг., когда соотношение доходов 10% наиболее и 10% наименее обеспеченного населения колебалось вокруг 13 раз, в конце 1998 г. было нарушено. После августовского кризиса разрыв в доходах резко увеличился до 16 раз. В текущем году положение несколько выровнялось, однако разница в доходах полярных групп населения устойчиво держится на пятнадцатикратной отметке.

Многие специалисты отмечают, что если раньше теневые заработки сглаживали материальные различия в обществе, то в настоящее время они, напротив, только углубляют дифференциацию. В условиях сокращения общего объема доступных денежных ресурсов основная масса населения оказалась оттеснена от неучтенных источников доходов. В частности, выплаты по “вторым ведомостям” на зарплату в большинстве организаций резко сократились, или вообще исчезли, доходность нелегальной розницы также упала. Теневой бизнес контролируется сегодня небольшим, но наиболее обеспеченным слоем общества, который и без того аккумулирует от 1/3 до половины легального объема всех денежных средств граждан.

В то же время на другом полюсе наблюдается концентрация беднейшего населения. В первом квартале 1999 г. уровень бедности в России, по официальным данным, достиг рекордной отметки, причем не только за четыре года работы VI Государственной Думы, но, пожалуй, за весь период реформ – за порогом нищеты оказалось более 55 млн. человек или 37,7% населения страны. В дальнейшем этот показатель несколько снизился, но по-прежнему остается вероятность того, что текущий год удержит печальное лидерство (см. рисунок 5). Альтернативные оценки уровня бедности еще выше. Так, по расчетам специалистов Всероссийского центра уровня жизни, в январе-сентябре текущего года доля бедного населения составляла в среднем около 58%.

Бюджетные обследования свидетельствуют о том, что в России сохраняется значительное расслоение общества в зависимости от места проживания. Так, располагаемые ресурсы сельских семей в 1998 г. были на 31% ниже, чем у городских. В сельской местности относительно больше, чем в городах тратили на питание (особенно на хлеб, сахар и растительное масло) и на столько же процентных пунктов меньше – на услуги при одинаковых расходах на непродовольственные товары. В результате, уровень бедности среди сельских жителей достиг в 1998 г. 55%, причем доходами как минимум вдвое ниже прожиточного минимума располагали 27% сельчан. У горожан эти показатели составляли соответственно 35% и 11%.( Оценка уровня бедности по результатам выборочного бюджетного обследования Росстата, отличается от аналогичного показателя, рассчитанного по всему населению.)

Одним из факторов, усугубляющих разрыв в уровне благосостояния городских и сельских жителей, остается различная доступность социальной помощи. Если в сельской местности в 1998 г. имели в своем составе получателей всевозможных дотаций 21% домохозяйств, то в городах – более 36%. К тому же средний размер дотаций и льгот в городах на 14-78% выше.

Современная российская бедность уже заявила о себе, как о явлении системном и самовоспроизводящемся. Вырваться из этого состояния без посторонней помощи, будь то согласованная государственная политика или благотворительные программы организаций третьего сектора, чрезвычайно сложно. Весьма характерно, что в категорию бедных все чаще попадают семьи, состоящие из работающих родителей с двумя детьми. Раньше подобное встречалось крайне редко. В целом по своему составу бедные семьи мало чем отличаются от средней российской семьи (см. рисунок 6) – чуть меньше занятых членов, чуть больше детей. Если коэффициент иждивенческой нагрузки в 1998 г. составлял в средней семье 0,8, то в семьях со среднедушевым доходом ниже прожиточного минимума – 1,2 (даже в семьях с двумя детьми он выше – 1,4). Таким образом, высокий уровень бедности в России нельзя объяснить большим количеством несовершеннолетних детей или безработных. Бедность в нашей стране – удел в первую очередь работающей части населения.

“Новые бедные” – как все чаще называют тех, кто по основным “социальным показаниям” просто не должен относиться к этой категории, помимо всего прочего психологически не готовы к новой для себя социальной роли. Неслучайно многие их них, игнорируя низкий уровень своего материального достатка, продолжают, по свидетельству социологических опросов, причислять себя к среднему классу. Расстаться с привычным социальным статусом оказалось значительно труднее, чем со сложившимся уровнем потребления и годами, по крохам накопленными сбережениями.

Структура сбережений

Именно личные сбережения россиян в ходе рыночных преобразований всегда страдали в первую очередь. Только за 1992 год их покупательная способность упала в 26 раз. Правда, государство объявило гарантированные сбережения граждан своим внутренним долгом и обещало компенсировать населению потери (Федеральный закон “О восстановлении и защите сбережений граждан Российской Федерации”), но к настоящему времени частичное возмещение получили лишь граждане в возрасте 77 лет и старше. В Государственном бюджете 1999 г. на эти цели предполагалось выделить 3 млрд. рублей.

Доверие россиян к финансовым институтам и государственной финансовой политике в целом и после 1992 г. испытывалось неоднократно. Например, в 1998 г. населению были предложены весьма специфические способы защиты личных накоплений от последствий финансового кризиса - перевод вкладов из коммерческих банков в Сбербанк и их временное замораживание. При этом только за 1998 г. рублевые сбережения граждан обесценились вполовину.

Неудивительно, что привлекательность сбережений в России, по крайней мере организованных, всегда оставалась крайне низкой. Доля накоплений в структуре денежных доходов населения уже не первый год сокращается (см. рисунок 7). Эта тенденция просматривается как по организованным, так и по неорганизованным сбережениям в рублях.

С валютными накоплениями картина несколько иная. Если до 1998 г. расходы на покупку валюты, которые правда лишь частично являются формой сбережения, регулярно увеличивались, то после августа их динамика уже не выбивалась из общей нисходящей тенденции. Тем не менее данная форма накопления по-прежнему остается наиболее предпочтительной, что вполне объяснимо - за 1998 г. рублевый эквивалент отложенной валюты вырос в 3,5 раза. Правда, выиграла от этого в основном наиболее обеспеченная часть общества. По оценке Росстата, до августа 1998 г. свыше 70%всех валютных накоплений приходилось на долю 20% населения с наиболее высокими доходами. В 1999 г. продолжалось обесценение рублевых сбережений и “удорожание” валютных (в среднем в месяц на 2,8% и на 2,4% соответственно).

Другим следствием финансового кризиса стало очередное разочарование в коммерческих финансовых структурах. На этом фоне Сбербанк России попытался укрепить свои позиции, и сегодня он монопольно распоряжается ? организованных накоплений россиян.

Таким образом, определенные попытки компенсировать гражданам материальный ущерб от просчетов государственной политики предпринимаются, однако они малоэффективны и носят скорее показательный характер. Подобными способами возродить утраченное доверие граждан, а значит получить законный доступ к еще оставшимся у населения, но выведенным из экономического оборота средствам невозможно.

В целом за 1996-1999 гг. положение россиян заметно ухудшилось. Реальные располагаемые доходы сократились за период с декабря 1995 г. по октябрь 1999 г. на 32% (см. рисунок 8). Потребительские цены выросли в 3,3 раза. Не в лучшую сторону изменилась структура потребления. Во II квартале 1999 г. более 59% всех потребительских расходов российских семей уходило на питание (включая алкогольные напитки), в том числе в 10% наиболее бедных семей – 68%. Крайне неоднозначной остается ситуация на рынке труда.

Уровень безработицы

Умиротворяющие официальные характеристики состояния рынка труда неопровержимо свидетельствуют лишь об одном - в этой сфере по-прежнему доминируют скрытые неконтролируемые процессы. Так, медленное сокращение общей численности занятых, наблюдаемое в последние годы, во II-III кварталах 1999 г. сменилось ее ростом. Общая безработица на протяжении 1999 г. понемногу сокращалась и в настоящее время практически стабилизировалась на уровне 8,7 млн. человек (11,7% экономически активного населения), причем ее официально зарегистрированная часть продолжает уменьшаться опережающими темпами. Массового высвобождения работников, неоднократно предрекаемого специалистами, не было зафиксировано даже после августовского кризиса 1998 г.

В то же время численность официально зарегистрированных безработных едва превышает 16% их общего количества. Однако государственная служба занятости даже с таким относительно небольшим числом нуждающихся в ее помощи справляется с трудом – программы содействия занятости недофинансируются, выплаты пособий периодически задерживаются. И это при условии, что размер пособия по безработице варьирует в диапазоне от 20 до 100% прожиточного минимума (в октябре 1999 г. – от 185 до 927 рублей в месяц).

Российская безработица давно уже приобрела застойный характер, при этом, вплоть до мая текущего года данная тенденция систематически усиливалась. Правда, в августе 1999 г. средняя продолжительность поиска работы неожиданно сократилась и составила 9,4 месяца против 10 месяцев в мае. 45% безработных (в мае 49,4%) пытались трудоустроиться в течение года и более. Однако говорить об изменении долгосрочной тенденции пока преждевременно.

По прежнему широко распространена практика неполной занятости по инициативе администрации, хотя ее масштабы понемногу сокращаются. Если в 1998 г. более 10% работников крупных и мелких предприятий были вынуждены работать по сокращенному графику, а еще примерно 11% были отправлены в административные, часто неоплачиваемые отпуска различной продолжительности, то в январе-сентябре текущего года их доля составляла 6,2% и 6,7% соответственно. Общие масштабы вынужденной неполной занятости в первые 9 месяцев 1999 г. оказались равнозначны ежедневному невыходу на работу 0,7 млн. работников, что на 36% меньше, чем годом раньше.

По некоторым оценкам, реальный уровень безработицы, учитывающий ее скрытые формы, а также занятых, длительное время не получающих зарплату, в настоящее время достигает трети экономически активного населения страны (“Человек и труд” №4, 1999 г., стр.38). С другой стороны, около 25 млн. россиян обслуживают неформальный сектор экономики, причем для 30% из них это единственный источник дохода, то есть, с официальной точки зрения, они при определенных условиях могут считаться безработными (“Человек и труд” №11, 1999 г., стр.25). Таким образом, оценить реальную ситуацию на рынке труда достаточно сложно – ее определяют множество разнонаправленных факторов. Не последнюю роль в сдерживании безработицы, по крайней мере ее открытой части, играют заниженные уровни минимальных гарантий (прежде всего, минимума заработной платы), которые сбивают стоимость рабочей силы и позволяют работодателям избегать масштабного сокращения рабочих мест. Однако это не мешает безработице прогрессировать в скрытых формах. Ясно одно – оптимальное соотношение между допустимым уровнем безработицы и размером минимальных гарантий еще не найдено.

Социальные гарантии

В перечне “утрат”, понесенных населением в ходе рыночных преобразований, постоянно фигурирует сокращение бесплатных социальных гарантий. Действительно, в результате начала реформирования жилищно-коммунальной сферы, систем образования и здравоохранения, расходы населения на эти цели постоянно увеличиваются. Так, за январь-октябрь 1999 г. стоимость жилищно-коммунальных услуг выросла на 28,8%, услуг в системе образования – на 28,7%, медицинских услуг – на 30,7%, но это ниже, чем рост цен на товары за тот же период. В целом опережающее удорожание услуг закончилось еще в 1998 г., однако это не означает, что реформы удалось завершить. Скорее можно констатировать замораживание реформ в отраслях социальной сферы, в том числе и из-за их особой непопулярности у населения.

В результате, в течение последних четырех лет каких-либо кардинальных сдвигов в структуре расходов семей на услуги не произошло. Их совокупная доля после некоторого всплеска в 1996-1997 гг. практически вернулась на уровень четырехлетней давности – 13,9% потребительских расходов в 1998 г. против 13,7% в 1995 г. Низкая доля затрат на услуги – еще одно свидетельство ухудшения материального положения россиян. В то же время на оплату жилищно-коммунальных услуг в прошлом году уходило 5,2% всех потребительских расходов (4,8% бюджета семьи в целом) вместо 4,3% в 1995 г., а вот доля расходов на образование даже сократилась (с 1,2% до 1%). Затраты на медицинское обслуживание по отношению ко всем потребительским расходам семьи за тот же период увеличились всего на 0,2 процентных пункта (с 0,4% до 0,6%).

Следует признать, что тактика полуреформ, провоцирующая неопределенность, прежде всего, в вопросах финансирования отраслей, не способна вывести социальную сферу из кризиса и только увеличивает претензии населения к государству. Например, несмотря на то, что 13% всех российских семей стоят в очереди на получение жилья, размеры безвозмездной государственной помощи нуждающимся в улучшении жилищных условий постоянно сокращаются. В результате, в 1998 г. примерно 9% заселенного очередниками жилья было куплено или получено через систему ЖСК.

Схожая ситуация складывается и в других социальных отраслях. Так, гарантированность бесплатного общего образования в условиях сокращенного финансирования отрасли и хронических задолженностей по оплате труда педагогического персонала в реальной жизни выливается в то, что из школьных программ выпадают целые предметы – их просто некому преподавать. В результате, нарушается принцип единых стартовых условий всех выпускников школ, проживающих в различных регионах, а иногда и различных районах одного крупного города, страдает общий уровень школьной подготовки.

В 1998 г. было в основном завершено формирование системы обязательного медицинского страхования – 84% населения страны получили страховые полисы. Однако многие россияне до сих пор не представляют, что им это дает и к чему обязывает. Большинство по-прежнему пользуется услугами ближайшей районной поликлиники, недоумевая по поводу сокращения перечня бесплатных медицинских услуг, понижения их доступности и ухудшения качества.

Ратуя за возрождение былых социальных гарантий на дореформенном уровне, “левое” большинство Госдумы тем не менее голосует за принятие бюджета страны, в котором расходы на социальные нужды заведомо ниже необходимых для выполнения в полном объеме всех государственных обязательств. И хотя в процентном отношении государственные затраты на нужды образования, здравоохранения, социальную политику в последние годы, как правило, увеличивались, до уровня 1991 г. им еще далеко. К тому же федеральная власть делегировала значительную часть своих полномочий на региональный уровень, что только обострило проблему выполнения и без того нереальных бюджетов последних лет.

Проблемы внутренней безопасности

Давно известно, что уровень социальной напряженности в обществе и уровень преступности тесно взаимосвязаны. С 1998 г. в России начался новый виток обострения криминогенной обстановки. На фоне общего увеличения количества зарегистрированных преступлений растет экономическая преступность. Большинство экономических преступлений, следствие по которым обязательно, совершается против собственности (57% в январе-октябре 1999 г.), значительно меньше связаны с экономической деятельностью (15%) или направлены против различных ветвей и уровней государственной власти (11%). В отраслевом ракурсе выделяется финансово-кредитная система, в которой происходит примерно пятая часть всех экономических преступлений. За первые 10 месяцев текущего года было выявлено 6,4 тысячи случаев взяточничества в структурах государственной власти (4% всех экономических преступлений), что больше, чем за весь 1998 г. (5,8 тысяч случаев).

Постоянно обостряется проблема незаконного оборота наркотиков и оружия. Увеличивается количество похищений людей, а также случаев незаконного лишения свободы. В стране продолжают захватывать заложников, заказывать убийства и совершать террористические акты.

Стремительно набирает темпы относительно новый вид преступности – экологическая. По сравнению с январем-октябрем 1998 г., ее масштабы в текущем году увеличились на 55,3%. Правда, экологическая обстановка осложняется не только преступными действиями. За прошедший период 1999 г. Росгидромет зафиксировал более 130 стихийных бедствий, нанесших различный ущерб как экологии, так и экономике страны.

Таким образом, вопреки большинству предвыборных обещаний, наделенная столькими полномочиями Шестая Государственная Дума не смогла выправить ситуацию в социально-трудовой сфере.

Узаконенное беззаконие или почему ничего не получилось

Как уже отмечалось, с точки зрения заявленных приоритетов социальной политики, состав депутатского корпуса Госдумы был весьма благоприятен. При желании “левые” могли принимать и лоббировать любые социальные законы, однако это не стало для них основной целью, скорее наоборот. Анализ законотворческой деятельности Государственной Думы свидетельствует о том, что по сути за четыре года ни одного серьезного, финансово обеспеченного документа принято не было. С трибуны ежедневно сыпались гневные обвинения в адрес исполнительной власти и популистские предложения, как улучшить народную долю, временами разыгрывались грандиозные баталии, превращавшие заседания высшего законодательного органа страны в театрализованные шоу, которые эффектно заканчивались принятием грозных постановлений. Однако на действующей правовой базе это, как правило, не отражалось, хотя бы потому, что постановления не имеют силы федерального закона. За период своей работы Дума рассмотрела сотни федеральных законов и несколько сотен постановлений.

Большинство одобренных Государственной Думой законов по социальной политике носило локальный характер, поскольку обеспечивало правовое регулирование проблем, затрагивающих интересы достаточно узких групп населения (например, служащих налоговой полиции или жителей г. Байконур), что наглядно демонстрировало не государственный, а местнический подход депутатов. Фактически это совпадало с методами правительства – разделяй и властвуй – сталкивало интересы отдельных социальных групп и территорий. Реально же решить действительно насущные частные проблемы, не меняя принципиальных подходов, просто невозможно.

Характерно, что при формировании социального законодательства практически отсутствовал системный подход. Пакеты связных законопроектов, либо кодифицированные акты рассматривались весьма редко. Значительно чаще возникала ситуация, при которой в одобренном документе были заложены довольно расплывчатые или вообще отсутствовали условия, необходимые для его реализации. Сколько раз широко разрекламированное повышение тех или иных социальных выплат откладывалось из-за того, что необходимые средства не были предусмотрены в бюджете, а иных источников финансирования найдено не было.

В то же время для блокирования любых законодательных инициатив по вопросам социально-трудовой сферы, исходящих от политических оппонентов, у “левых” хватало и голосов и политической воли. Итак, что же изменила или хотя бы попыталась изменить в трудовом и социальном законодательстве Шестая Государственная Дума?( Полный перечень федеральных законов в сфере социального и трудового законодательства, принятых VI Госдумой и вступивших в действие, представлен в приложении.)

Прежде всего рассмотрим изменения, внесенные в Кодекс законов о труде. Государственной Думой был принят и Советом Федерации одобрен Федеральный закон “О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде Российской Федерации”. Законопроект содержал ряд изменений, к которым в первую очередь относятся:

История этого документа драматична. Над ним работали почти пять лет и только в конце 1999 г. законопроект был принят и подписан Президентом. К сожалению, из его текста были исключены важнейшие нормы, гарантирующие права работников. Но такова цена компромиссов.

В настоящее время в Госдуме находятся три варианта нового КЗОТа, но они столь слабы, что следующему составу депутатов видимо придется всю работу начинать сначала.

В связи с принятием поправок в закон о занятости населения существенно расширены полномочия субъектов федерации в вопросах занятости. В осложненных ситуациях (к примеру, в депрессивных регионах) субъекты Российской Федерации теперь имеют право самостоятельно устанавливать порядок регистрации безработных граждан и порядок выплаты пособий. Если учесть, что в настоящее время в Российской Федерации 50 депрессивных регионов, а осложненная ситуация на рынке труда может наблюдаться практически на каждой территории, то эта норма означает всевластие администрации субъектов РФ в данном вопросе.

Внесен ряд норм, ужесточающих положение безработных граждан. Это, прежде всего, относится к категории “подходящая работа”. С 1999 г. таковой считается любая работа, если заработок на ней не ниже прожиточного минимума. В прежнем варианте закона безработный имел право отказаться от работы, если предлагался заработок ниже его прежней оплаты труда.

Вместе с тем, в закон внесен ряд поправок, повышающих социальную защиту безработных граждан:

Введены критерии определения понятия “общественных работ” как общедоступной деятельности, в которую включены и работы по социальному обслуживанию, а в них, как известно, особенно заинтересованы женщины.

Определенным шагом вперед можно считать то, что в настоящее время, помимо указов Президента РФ, устанавливающих размеры оплаты труда государственных служащих, действует ряд законов и иных нормативных правовых актов, предусматривающих государственное регулирование в оплате труда различных категорий работников:

Санкции при невыплате заработной платы в размере 1/300 ставки рефинансирования Центрального банка за каждый день задержки выплаты заработной платы предусмотрены в принятых Государственной Думой законах “О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труда” и “О денежной компенсации работникам в связи с нарушением сроков выплаты заработной платы или сумм, причитающихся работнику при увольнении”.

Порядок списания средств целевого бюджетного финансирования на заработную плату со счетов организаций в случае их недостаточности регламентирован в законе “О внесении дополнения в 855 статью Гражданского кодекса Российской Федерации”, принятом Госдумой. Закон предусматривает списание средств целевого бюджетного финансирования только на заработную плату и соответствующие социальные выплаты, установив при этом, что указанные средства не подлежат аресту.

Гарантии выплаты заработной платы в случаях прекращения деятельности работодателя и его неплатежеспособности установлены в Федеральном законе “О несостоятельности (банкротстве) организаций”, а также в принятом Госдумой Законе “О внесении изменений и дополнений в Кодекс законов о труде РФ”.

Приняты Основы социального страхования РФ, которые аккумулировали большинство норм, регулирующих данную область законодательства (понятия, взаимоотношения участников, страховые случаи, виды выплат по социальному страхованию). Однако данный документ не имеет норм прямого действия и потому не окажет существенного влияния на повышение социальной защиты работников. В случае изъятия раздела “Социального страхования” из Трудового кодекса он будет способствовать даже определенному ухудшению сложившейся ситуации. Кроме того, в указанном законе сохранена дискриминационная по полу норма - страховым случаем, по которому выплачивается страховое пособие, является материнство, а не родительство. Тем самым сделан шаг назад по сравнению с действующим КЗоТ РФ и Конвенцией МОТ № 156, касающейся положения работников с семейными обязанностями, а не только работающих женщин-матерей.

Что касается пенсионного обеспечения, то принятые около двух десятков законов не изменили ситуацию для пенсионеров. Размер пенсий остается ничтожным, практически уничтожено понятие трудовой пенсии. Новая система расчета пенсии с использованием индивидуального коэффициента пенсионера создала существенные проблемы в реализации этого закона, судебные иски по всей стране, но не спасла пенсионеров от нищеты.

Чисто декларативными оказались законопроекты, защищающие интересы детей, семьи.

Был принят ряд законов, вводящих дополнительные льготы отдельным категориям граждан, в том числе малоимущим, одиноким матерям, супругам и родителям Героев и полных кавалеров ордена Славы, вдовам военнослужащих, погибших в войну с Финляндией и в войну с Японией, северянам и др.

Практически ничего не удалось сделать для того, чтобы стабилизировать ситуацию в здравоохранении, образовании, науке и культуре.

Условно можно считать успехом внесение изменений и дополнений в статью 855 Гражданского Кодекса (о которой уже говорилось ранее), устанавливающую первоочередность на выплату заработной платы, в Пенсионный фонд, фонд Соцстраха, Государственный фонд занятости, в фонды обязательного медицинского страхования. Условно, так как в жизни эти нормы, так же, как впрочем, и другие законодательные акты, исполнительная власть не выполняет.

Итак, особенностями принятой Думой законодательной базы в сфере трудового и социального права являются ее бессистемность, отсутствие приоритетов, конъюнктурность, ориентированность на отдельные малочисленные категории граждан и, следовательно, неэффективность.

Чем же вызвана подобная беспомощность Думы и особенно “левого” большинства депутатского корпуса в отстаивании своих “кровных” социальных приоритетов: нежеланием или бессилием? Каковы все же реальные, а не декларируемые полномочия российского парламента и его роль в формировании государственной политики?

В недалеком прошлом участие в работе высшего законодательного органа страны принято было оценивать как почетную, ответственную деятельность, для которой выбирались наиболее достойные и заслуженные члены общества. И только. Другие особенности государственной службы афишировать не рекомендовалось. В настоящее время появилась возможность оценить привлекательность данного рода деятельности не только с моральных позиций. Интенсивность и методы предвыборной борьбы огромного числа кандидатов, которые российское общество имело возможность наблюдать уже в третий раз, трудно объяснить лишь стремлением к общественному благу.

Борьба за места в Государственной Думе – это, прежде всего, борьба за власть, призрачную или реальную - мы попытаемся разобраться немного позже.

Немаловажным представляется также финансовый фактор, поскольку депутатская деятельность относится к разряду наиболее высокооплачиваемых (в рамках легальной экономики). Политика, власть в нашей стране вообще превратились в бизнес со всеми присущими для России функциями коммерческой деятельности, то есть от средства существования до способа обогащения. Согласно закону “О статусе члена Совета Федерации истатусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации”, по объему социальных гарантий депутаты Государственной Думы приравниваются к федеральным министрам, а спикер палаты и его заместители - к Председателю Правительства Российской Федерации и его заместителям. Все депутаты, за исключением спикера, получают одинаковое ежемесячное денежное вознаграждение, равное по размеру заработку федерального министра (спикер палаты - заработку Председателя Правительства РФ). В октябре 1999 г. оно составляло 9 тысяч рублей, что соответствовало 8,7 прожиточным минимумам работающего. Депутатам и членам их семей возмещаются расходы, связанные с переездом в Москву и, по окончании срока полномочий - с возвращением к постоянному месту жительства. В Москве семьи иногородних депутатов обеспечиваются бесплатным, правда, временным жильем.

Депутаты имеют право на 48-дневный оплачиваемый отпуск с выплатой пособия на лечение в размере двойного месячного заработка. По выходу на пенсию они получают ежемесячную доплату к государственной пенсии в таком размере, чтобы сумма пенсии и доплаты соответствовала 55-75% денежного вознаграждения депутата на момент выплаты. Доплата к пенсии назначается всем гражданам, исполнявшим депутатские полномочия хотя бы год, а ее размер варьирует в зависимости от конкретного срока полномочий. Помимо этого депутатам Государственной Думы создаются медицинские, санаторно-курортные и бытовые условия на уровне федерального министра.

В период исполнения своих полномочий депутаты бесплатно пользуются всеми видами транспорта, за исключением такси, средствами связи; для поездок, связанных с осуществлением своих полномочий, обеспечиваются служебным автотранспортом.

С другой стороны, обязанности депутатов, также весьма многочисленны, и не последнее место в этом перечне занимает работа с избирателями. Подобная форма обратной связи позволяет без помощи выборочных социологических опросов и референдумов довольно точно оценить эффективность депутатской деятельности.

За период каждой сессии Приемная Государственной Думы рассматривает в среднем около 25 тысяч обращений граждан, причем их тематическая структура от сессии к сессии принципиально не меняется. В частности, более трети писем, полученных в период весенней сессии 1999 г., представляли собой заявления и жалобы на действия местных властей, а также просьбы о содействии в решении конкретных проблем; 60% обращений были связаны с социальными вопросами, финансовым положением предприятий и обеспечением правопорядка.

При этом проблемы социальной сферы в структуре обращений граждан устойчиво лидируют на протяжении всего периода работы VI Государственной Думы (весной 1999 г. – 37% всех обращений, в 1997 г. – 40%). Как правило, граждане обращаются к депутатам по вопросам пенсионного обеспечения и предоставления различных льгот, нередко темой писем становятся проблемы с жильем, вопросы своевременной и справедливой оплаты труда, доступность систем образования и здравоохранения. (см. рисунок 9 на стр. 24). Многие письма содержат настоятельные просьбы о повышении минимального размера пенсий до уровня прожиточного минимума, об их регулярных индексациях. Нередки случаи коллективных обращений к депутатам, особенно от преподавателей и медицинских работников, которые связаны, как правило, с уровнем заработков и погашением задолженности в бюджетных отраслях. В блоке жилищных вопросов наиболее частой темой остаются отказы в предоставлении жилья гражданам, имеющим право на его первоочередное получение, а также вынужденные задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг из-за их непомерной стоимости.

Таким образом, анализ депутатский почты дает наглядное представление о наиболее болезненных проблемах населения, причем их перечень в конце четырехлетнего срока полномочий практически совпадает с предвыборными обещаниями большинства депутатов до его начала.

В то же время депутатская деятельность сопряжена с рядом опасностей, которые возникают уже во время предвыборной кампании. Многие кандидаты, прежде всего баллотирующиеся по одномандатным округам, ощутили на себе криминальное давление, как в ходе борьбы за место в парламенте, так и в процессе законотворческой деятельности. За последние четыре года в средствах массовой информации неоднократно появлялись сообщения об убийствах депутатов законодательных органов власти различных уровней, причем большинство их этих получивших огласку уголовных дел имеют мало шансов дойти до суда. В лучшем случае правоохранительным органам удается выйти на исполнителей, а заказчики убийства, как правило, остаются в тени. К началу октября 1999 г. в Государственной Думе второго созыва по различным причинам сложили свои полномочия 11,3% депутатов, в том числе умерло - 2% всех депутатов. Во всех остальных случаях, за единственным исключением освобождения по собственному заявлению, депутаты перешли в структуры исполнительной власти различных уровней (см. рисунок 10)

Обращает на себя внимание тот факт, что посты в исполнительных структурах власти получили в основном депутаты, баллотировавшиеся по одномандатным округам (71% всех перешедших в исполнительные структуры), то есть представители наиболее независимой части депутатского корпуса. При этом большинство бывших депутатов осело в федеральных министерствах и ведомствах, в регионы вернулось вдвое меньше (соответственно 68% и 32% перешедших в исполнительные структуры депутатов).

Налицо еще одна особенность российской законодательной власти - работа в Государственной Думе нередко используется как первая ступень для дальнейшей политической карьеры, правда, уже в исполнительных структурах. К тому же в результате подобных перестановок возможна стыковка различных ветвей власти под эгидой вполне определенных партийных интересов. Один из наиболее свежих примеров подобного “сотрудничества” - правительство Евгения Примакова, на ключевых постах в котором оказались Ю. Маслюков и Г. Кулик, еще недавно бывшие депутатами Госдумы от фракции КПРФ.

Ориентация политиков на исполнительные структуры очевидна и легко объяснима. Именно в высших эшелонах исполнительной власти сосредоточены реальные властные полномочия. Сформировавшаяся в России законодательная власть в достаточной степени условна, поскольку она не располагает прямыми рычагами воздействия на правительство, а значит не может добиться выполнения своих решений. Все финансовые потоки, доступ к которым во все времена являлся основным критерием подлинности власти, находятся в ведении расширенного кабинета министров. Даже размер денежного вознаграждения парламентариям фактически устанавливает и платит Президент России. Подобное положение сохранится до тех пор, пока функции и компетенция российского парламента не будут пересмотрены.

В этой связи становится понятна пробуксовка социальных реформ. Невозможно вывести из кризиса только социальную сферу, которая на этапе первичного распределения неизбежно остается лишь потребителем благ, созданных в реальном секторе. Следовательно, степень ее развития напрямую зависит от эффективности производственных отраслей (попытки решить социальные проблемы финансовыми спекуляциями или в долг еще свежи в памяти), а значит от экономической политики государства, которую формирует Правительство. Депутаты имеют возможность лишь немного корректировать выбранную кабинетом стратегию развития. В жестких финансовых тисках социальная политика неизбежно вырождается в “латание дыр”.

В то же время коммунистически ориентированное большинство Государственной Думы имело в 1999 г., может быть, уникальную возможность реализовать или хотя бы попытаться реализовать декларируемые социальные приоритеты, поскольку его представители оказались на ключевых постах в правительстве, поддерживаемом не только Президентом и Государственной Думой, но и большинством населения. Однако произошло удивительное.

“Левая” оппозиция стала необходимым условием сохранения нынешней президентской власти. “Демократу” Ельцину оказалась нужна именно коммунистическая оппозиция, потому что именно она так органично “вросла” в ею же критикуемый публично режим, что даже Государственную Думу сделала заложницей Кремля. Все игры в импичмент, противостояние и т.п. были лишь играми. Это доказали последние выборы. Кремль не выступил против коммунистов. Они нужны ему в следующей Думе. С ними можно договариваться. Это означает, что коммунистическая Дума в принципе не могла изменить социальную политику в стране, так как это означало бы изменить общую экономическую политику, приоритеты и принципы формирования федерального бюджета, направления финансовых потоков. Коммунистам значительно выгоднее было договориться с Кремлем и получить свою долю. Этот договор состоялся. “Левые” получили то, что хотели, их избиратели потеряли реальную возможность жить по-другому, но остались верны идее, сохранив веру в своих кумиров.

Хождение по замкнутому кругу

Участниками последних парламентских выборов, теми, кто, по решению Центризбиркома, претендовал на места в Государственной Думе созыва (1999-2003 гг.), стали 26 избирательных блока и объединения (в прошлых выборах, четыре года назад, участвовало – 43). Готовыми к борьбе за депутатские мандаты оказались партии и движения разной политической ориентации, представляющие весь политический спектр нынешней России: от крайне левых до крайне правых. За 25 дней до выборов с предвыборной дистанции Центризбирком снял ультра левое движение “Спас”, возглавляемое лидером РНЕ, националистом А.Баркашовым. Кроме того, незадолго до дня голосования потеряла право участвовать в выборах Российская консервативная партия предпринимателей, в завершающей стадии выборной кампании вышла из предвыборного марафонна и партия зеленых - “Экологическая партия России”. В результате на политическом поле в этот раз играли:

Крайне левые – национал- и социал патриоты

“Сталинский блок – за СССР”

“Партия мира и единства”

Блок “Коммунисты, трудящиеся России”

“Общероссийское политическое движение в поддержку армии”

Левые – коммунисты и неокоммунисты

“Коммунистическая партия Российской Федерации”

“Всероссийское общественно-политическое движение “Духовное наследие”

Левый центр – социалисты и социал-демократы

“Российский общенародный союз” (РОС)

“Социалистическая партия России”

“Русская социалистическая партия”

Блок “Мир. Труд. Май”

“Партия Пенсионеров”

“Социал-демократы”

Центр – социал-демократы и демократы

“Отечество – Вся Россия”

“Конгресс Русских Общин и Движение Юрия Болдырева”

“Блок генерала Андрея Николаева, академика Святослава Федорова”

“Общероссийское общественное политическое движение “За гражданское достоинство”

“Женщины России”

“Российская партия защиты женщин”

Правый центр – консерваторы, либеральные консерваторы

“Всероссийское общественное политическое движение “Наш дом – Россия”

Межрегиональное движение “Единство” (Медведь)

“Консервативное движение России”

Правые – либеральные демократы

“Общероссийское общественное объединение“ЯБЛОКО”

“Союз Правых Сил”

Крайне правые –

“Блок Жириновского” а так же

“Движение патриотических сил – Русское Дело” и “Всероссийская политическая партия народа”.

В результате выборов в Государственную Думу прошли шесть предвыборных объединений. По-прежнему, лидерами остались коммунисты - КПРФ поддержало 24,29%(1) избирателей. Следом за ними идет спешно организованный Кремлем блок “Единство” (Медведь) - он набрал 23,24% голосов россиян. На третье место, хотя и намного отстав от лидеров, вышел блок “Отечество – Вся Россия” ему оказало доверие 13,12% избирателей. В победители вышел и блок “Союз правых сил”, за который отдали свои голоса 8,60% его сторонников. Завершили список прошедших в Думу “Блок Жириновского” (6,04%) и “ЯБЛОКО” (5,98%). Остальные партии и движения, участвующие в парламентских выборах’99 не только не преодолели заветный 5% барьер, но и не смогли набрать практически более 2% голосов в свою поддержку, причем подавляющее большинство из них смогли получить лишь менее 1%.

Сегодня трудно сказать, как население в действительности оценивает сделанный им выбор. Впрочем заметим, уже на следующий день после выборов в нижнюю палату Парламента, опрос, проведенный в рамках программы “Рикошет” на радио “Эхо Москвы”, показал, что 77% россиян(2) не удовлетворены итогами выборов депутатов Госдумы. Что совершенно очевидно, так это то, что выборами довольны Кремль и Правительство, по-скольку произошла уникальная вешь – не Парламент избрал Правительство, как это характерно для развитых демократий, а Правительство выбрало Государственную Думу.

Таким образом, состав Государственной Думы определен. Попытаемся проанализировать, что может ожидать население для себя от работы новой Думы. Для этого обратимся к тем разделам предвыборных программ избирательных блоков, которые касаются социальной политики.

(1) Предварительные, пока еще не полные данные ЦИК по состоянию на 21 декабря 1999 г.

(2) См. “Сегодня” от 21 декабря 1999 г.

В ходе предвыборной кампании блоки, победившие на парламентских выборах, как и четыре года назад, заявили о своих предвыборных программах. Правда, тексты этих программ не были опубликованы в средствах массовой информации и поэтому неудивительно, если программные установки конкурирующих блоков не дошли до избирателей. Остановимся на том, какими представляются победителям на выборах социальные приоритеты и механизмы их реализации.

Прежде всего заметим, что социальные программы всех представителей новой Думы схожи с точки зрения конечной цели. Независимо от того, какая политическая структура (правые или левые) является автором программы, все они в итоге хотят видеть народ страны материальнообеспеченным. Однако пути достижения этой цели различаются.

Знакомство с предвыборной платформой избирательного блока “Отечество - Вся России” (ОВР), названной “Законы во имя России”, не оставляет ни капли сомнения - ОВР уверена в своей убедительной победе в парламентских выборах. Видя себя уже думской фракцией, блок фактически подготовил программу, способную, по их мнению, обеспечить “плодотворную законодательную деятельность” в обновленной Госдуме. Разработан и представлен пакет из более 100 законопроектов, охватывающих самый широкий спектр проблем, ожидающих своего решения. Приоритетными заявлены законодательные инициативы социальной направленности, обеспечивающие социальные гарантии, защиту социально уязвимых групп населения. Все это нашло отражение в предлагаемом Социальном кодексе.

Важнейшим в государственной социальной политике считается повышение уровня доходов населения, с тем чтобы “обеспечить российским гражданам нормальный уровень жизни”. Государство обязано сделать все для обеспечения хотя бы прожиточного минимума - “никто из честно работающих не должен получать меньше прожиточного минимума” - это первое программное требование ОВР. Второе - особое внимание следует уделять доходам пенсионеров и работников бюджетной сферы. Необходимо поднять минимальную пенсию до уровня прожиточного минимума, регулярно проводить ее индексацию, а также индексацию минимальной заработной платы и социальных выплат. Третье - снизить действующие налоги с физических лиц. Четвертое - предлагается перейти на почасовую оплату труда. Приоритетными направлениями социальной политики в предвыборной платформе названы также: поддержка российской семьи и забота о женщине, особенно с маленьким ребенком. Однако вид помощи и ее мера должны определяться, исходя из нужд конкретного человека, конкретной семьи, конкретной ситуации.

Механизм реализации приоритетов социальной политики обеспечивается прежде всего опорой на сильное государство, на эффективную власть, на государственное регулирование экономики (видя в этом не отказ от рынка, а условие его функционирования).

Программа Союза Правых Сил (СПС) – это не столько программа, подготовленная к парламентским выборам, сколько многостраничный доклад, реализация мер которого рассчитана на длительный - 4х-5ти годичный период (с явным замахом как на президентские выборы 2000 года, так и на возвращение в исполнительную власть). Четко просматривается направленность на свободную рыночную экономику, где обеспечивается первичность прав и свобод человека и вторичность - прав государства. Государство должно обеспечивать порядок и свободу – свободу политическую и экономическую, и они должны быть гарантированы. А это, в частности, значит: ограничение вмешательства государства в предпринимательскую деятельность, защиту частной собственности, равенство возможностей на труд и свободу выбора сфер приложения труда, прямую поддержку нетрудоспособных через их адресную социальную защиту. Сегодня самые болезненные для населения социальные вопросы: задержка и невыплата заработной платы, пенсий, пособий; запаздывание индексации денежных выплат; обнищание большей части населения. Чтобы в дальнейшем предотвратить эти негативные явления нужно, как свидетельствует из “программы”, довести до конца давно необходимые реформы, в частности, налоговую и пенсионную реформы.

Основное положение предлагаемой налоговой реформы - это общее снижение налогового бремени, а в частности, в социальной сфере - переход к пропорциональному подоходному налогу с единой ставкой (12%) при высоком необлагаемом минимуме, а также снижение до максимум 35% (с сегодняшних 50-54%) совокупных начислений на фонд заработной платы.

Реформа пенсионного обеспечения - это прежде всего поэтапный переход на распределительно-накопительную систему финансирования пенсий. Основными направлениями реформирования должны стать трудовые пенсии, сроки и условия внедрения накопительной составляющей пенсий, система досрочного пенсионного обеспечения. Однако проблемы пенсионной реформы - это из категории среднесрочных мер, СПС определяет здесь приоритеты и предлагает следующие ближайшие меры:

Не в столь отдаленном периоде, а именно с 2002 года, “правыми” предусмотрено начать прямое поэтапное повышение возраста выхода на пенсии для мужчин и для женщин, соответственно, до 65 и 60 лет. С последующим выравниванием пенсионного возраста независимо от пола, доведя его в обоих случаях до 65 лет.

Большое внимание уделяется трудовым отношениям, представлена многостраничная Концепция реформы трудовых отношений. Общее направление реформы детализируется большим количеством конкретных задач, необходимых мер и механизмов их реализации в сфере регулирования занятости, оплаты труда, политики доходов. Среди провозглашаемых конкретных мер можно, например, выделить следующие: переход к пособию по безработице фиксированного размера (сегодня размер пособия устанавливается пропорционально последнему заработку); целевой адресный характер помощи конкретным группам безработных; распространение на предприятие-задолженника по выплате заработной платы - мер, предусмотренных для предприятия-должника по налогам (т.е. банкротство); индексирование минимальной заработной платы проводить в увязке с динамикой прожиточного минимума.

Что касается социальной защиты населения, конкретных социальных гарантий, предоставляемых государством населению, особенно в денежной форме, то здесь позиция СПС однозначна - представление не по принципу категорийности, а назначение по принципу адресности в зависимости от душевого дохода.

“ЯБЛОКО” главным лозунгом кампании выдвинуло призыв “За достойную жизнь”. Заявив о себе как о гражданской партии социально ориентированного движения, “ЯБЛОКО” выступает за сильную социальную политику государства не только потому, что для него это безусловное нравственное обязательство, но и потому, что она может и должна служить мотором для экономики, смыслом и целью экономической политики. В этом принципиальное отличие “ЯБЛОКА” от радикал-демократов, которые рассматривают социальную сферу только как систему социальной защиты и досадную помеху на пути макроэкономических преобразований.

“ЯБЛОКО” полагает, что в социальной политике следует опираться не на сдерживание спроса (как меру борьбы с инфляцией), а на его стимулирование как основу для экономического роста, который позволит достичь социальных целей экономики. Его социальные цели: