ЕС и РФ

Трансформационные процессы, происходящие в странах Центральной и Восточной Европы, привели их к ориентации на вступление в НАТО и Европейский Союз. Подписание в 1991 году соглашений об ассоциировании сделало членство центрально- и восточноевропейских государств в ЕСприоритетными вопросами политической повестки дня. После Амстердамской встречи ЕС на высшем уровне в июне Европейская Комиссия рекомендовала в своей “Агенде 2000” начать переговоры с Польшей, Венгрией, Чешской республикой, Словенией, Эстонией, а также с Кипром (1) о принятии их в ЕС. Будущий Европейский Союз, протянувшийся от Баренцева до Черного моря, получит общую внешнюю границу с Российской Федерацией, Украиной, Белоруссией и Молдовой. (2)

Непосредственное соседство между расширенным ЕС и Российской Федерацией выдвигает совершенно новые проблемы. На внешних границах ЕС впервые в истории предстоит формировать соседские отношения с государствами, которые, с одной стороны, не смогут быть полностью интегрированы, а с другой стороны - не будут и отделены основополагающими системными противоречиями.

Расширение НАТО на Восток является ключевым решением для создания всей новой конструкции общеевропейской безопасности. Однако подобное решение сосредотачивается на рисках в узко военном понимании политики безопасности. Недостаточно учтенными остаются риски, которые обуславливаются прежде всего политическими и социально-экономическими конфликтами (soft security). (3) Вместе с тем учет их составляет ядро добрососедских отношений между ЕС и четырьмя будущими соседями на Востоке.

Несмотря на большое значение проблемы непосредственного соседства, она до сих пор не стала предметом ни обстоятельного анализа, ни широкого общественного обсуждения. Ее оттеснили дискуссии о расширении НАТО и ЕС на Восток. Перед лицом столь явного дисбаланса между вполне практической актуальностью указанной проблемы и дефицитом соответствующего научного анализа настоящая статья обращается к теме непосредственного соседства расширенного ЕС и Российской Федерации.

Прежде всего предстоит выяснить вопрос тех рамочных условий, которые заданы участвующим в данных процессах институциям и акторам.

Эти рамочные условия позволяют перейти ко второму вопросу, а именно к выявлению основных проблем и выработке рекомендаций по политическим шагам, направленным на их разрешение.

ЕС является важным стабилизирующим фактором развития добрососедских и партнерских отношений для всей Европы. ЕС может действенно способствовать их дальнейшему углублению и расширению, благодаря целому ряду таких элементов, как консолидированная система своих институций с их определившейся стратегией действий и сложившимися механизмами интеграции. Следует, однако, заметить, что расширение и углубление, осуществлялись до сих пор не столько синхронно, сколько чередовались во времени.

Если ЕС желает сохранить реальную дееспособность, то вступление стран Центральной и Восточной Европы потребует от него осуществления внутренних реформ, выходящих за сферу тех договоренностей, которые достигнуты на встрече глав правительств в Амстердаме. Необходимо провести как институциональную реорганизацию, так и модифицировать механизмы принятия решений, чтобы структуры ЕС остались работоспособными и после расширения. Аграрному рынку ЕС и всей структурной политике придется учитывать реалии новых стран-участниц, имеющих повышенную долю аграрного сектора и гораздо более слабую экономику. Хотя соотношения затрат и выгод от расширения ЕС на Восток никто детально не подсчитывал, тем не менее можно смело утверждать, что без всестороннего реформирования ЕС задачу успешной интеграции центрально- и восточноевропейских стран решить не удастся.

Что касается налаживания непосредственного соседства в социально-экономической сфере, то здесь ЕС сможет воспользоваться богатым инструментарием экономического сообщества. У ЕС обладает развитой системой механизмов и достаточным опытом экономической кооперации, региональной интеграции и сотрудничества в рамках программ по оказанию экономической помощи.

Несмотря на то, что Маастрихтский договор придал еще большее значение совместной внешней и оборонной политике, члены ЕС склонны к рестриктивной интерпретации достигнутых соглашений о супранациаональных действиях в данной сфере, преследуя скорее определенные национальные интересы. (4) Кроме того политическое конструирование непосредственно соседских взаимоотношений с российскими, украинскими, белорусскими и молдавскими партнерами путем привязки членов ЕС и самого ЕС в качестве супранациональной организации к институционально формируемым контактам представляется довольно проблематичным. Дело в том, что постсоветская государственная немощность влияет на степень обязательности соглашений, достигнутых на правительственном или парламентском уровне.

б) Государства Центральной и Восточной Европы, ассоциированные с ЕС

Принятые в ходе реформационных процессов решения о вступлении в НАТО и ЕС предопределили западную ориентацию стран Центральной и Восточной Европы как в проводимых ими внутренних преобразованиях, так и в их внешнеполитических целях. (5) Мадридская встреча стран НАТО на высшем уровне, состоявшаяся в июле 1997 года, дала согласие на присоединение к НАТО Польши, Чешской республики и Венгрии. В дополнение к этому разработанная Европейской Комиссией “Агенда 2000” открывает перспективы на вступление в НАТО для Словении и Эстонии.

Решение о том, что в НАТО и ЕС будет принята лишь часть стран из тех, кто выразил свое желание о вступлении, предполагает наличие сценария, который характеризуется разбивкой на временные этапы и открытостью результирующей части процесса. Хронология этапов во многом и определит то, как будет строиться непосредственной соседство, очертит основные проблемы и стратегии.

Поскольку многие вопросы непосредственного соседства концентрируются именно в области приграничья, странам Центральной и Восточной Европы выпадает особенно важная роль в строительстве добрососедских отношений. Кроме того их западноевропейская интегрированность не должна вводить в заблуждение относительно тех экономических и человеческих связей, которые сохраняться или оживятся заново у этих стран с Российской Федерацией. (6) Эти страны продолжают зависеть от энергетических и сырьевых источников России.

В отдельных конкретных областях существуют вполне прагматично выстроенные модели кооперации между странами Центральной и Восточной Европы и Россией, зато отсутствует целостная концепция, которая могла бы стать основой формирования непосредственного соседства между расширенным ЕС и Российской Федерацией.

ЕС и Российская Федерация остаются главными действующими лицами в деле создания общеевропейских структур социально-экономического характера и в сфере общеевропейской политики безопасности. Этот контекст отводит обоим акторам решающую роль в формировании непосредственного соседства.

После того, как конфликт между Востоком м Западом завершился, Россия и Европа уже не противостоят друг другу как враги. Тем не менее первоначальные эйфорические надежды на стабильность России и ее следование западным ориентирам быстро улетучились. Переменам настроений на Западе соответствует возрастающий скепсис российских элит: после 1991 года высокопоставленные российские лица неоднократно подчеркивали, что Запад имеет значительные возможности положительно повлиять на успешный ход реформ в России. Начиная с 1995 года, молодые российские деятели, работающие во внешнеполитической сфере, все чаще обнаруживают сомнения относительно реальной влиятельности Запада. (8)

После 1991 года у Российской Федерации не просматривается четкой внешнеполитической линии. Отсутствие сформулированных национальных интересов и внешнеполитической стратегии в значительной мере объясняется нынешней политической, экономической и общественной ситуацией в России. (9)

Если руководствоваться западными критериями, то придется сказать, что политическая модернизация России характеризуется государственным банкротством:

Уровню законодательной власти Конституция отводит лишь малозначительную роль.(10)

Партии и общественные организации развиты слабо и не пользуются влиянием, а потому не могут сформировать отчетливых политических альтернатив. (11)

Решающее значение для политической дифференциации России имеют конфликтные линии, которые заданы противостоянием внутри центральной исполнительной власти, между центром и регионами, а также обусловлены политическим влиянием экспортно-ориентированными отраслями народного хозяйства. (12)

Ход реформ определяется работниками президентской администрации, руководителями регионов, директорами нефтегазового комплекса, алмазной промышленности, банковского сектора. (13)

Несмотря на это государственное банкротство или же именно в его результате российская внутренняя политика характеризуется плюрализмом различных заинтересованных групп и акторов. Фактическая дифференциация ограничивает авторитарные тенденции и в долгосрочной перспективе дает шанс на демократизацию.

Утрата российскими органами государственной исполнительной власти способности эффективного управления привела к затруднениям с выполнением программ в области собирания, распределения и перераспределения налогов. Сопровождаясь проблемами структурных реформ и модернизации экономики, это оборачивается взрывоопасными социально-экономическими последствиями: Согласно официальным данным российского правительства валовой национальный продукт упал за период с 1990 по 1994 год на 35,2%, промышленной производство снизилось на 49%, а средняя продолжительность жизни сократилась с 69 до 64 лет. (14).

Не менее глубокий кризис, чем экономика, переживает и армия. Если ядерно-стратегический потенциал России остается сопоставимым с потенциалом США, то конвенциональные вооруженные силы остро переживают отсутствие необходимых структурных реформ. (15)

Сфера государственно-управленческой компетенции Москвы продолжает сокращаться. На этом фоне выделяется ряд региональных лидеров, осуществляющих решение тех или иных экономических и социальных проблем. Так в Нижнем Новгороде реформированы управленческие структуры, отвечающие за экономику и социальную сферу, в Орле и Ульяновске продвигается аграрная реформа, в Перми разрабатывается эффективный бюджетный механизм. (16) Таким образом на местах возникают островки реформ, где рождаются модели, способные приобрести межрегиональную или даже общенациональную значимость. (17)

Характерная для российской внутренней политики зависимость от bargaining-процессов находит свое продолжение и во внешней политике. (18) Принятие решений представляет собою зигзаги между великодержавными военными амбициями и усилиями соответствовать роли великой державы на основе реальной внутренней модернизации. При реалистическом взгляде на вещи нынешняя роль России как великой державы ограничивается обладанием ядерно-стратегическим потенциалом, а также наличием экспортных энергетических и сырьевых ресурсов. Что же касается конвенциональных вооруженных сил, то они слишком слабы, чтобы справляться хотя бы с рисками регионального масштаба. Экономическая и общественная модернизация также обнаруживает слабость России. Хотя даже молодой поколение внешнеполитической элиты продолжает отдавать дань прежним великодержавным амбициям, начинают осознаваться и пределы подобных амбиций, тем самым среднесрочные и долгосрочные внешнеполитические интересы России ставятся в зависимость от успехов внутренней модернизации.

Вступление стран Центральной и Восточной Европы в ЕС делает Украину, Белоруссию и Молдову непосредственными соседями Европейского Союза. При этом речь идет о государствах, которые после распада Советского Союза различными путями.

Украине, несмотря на ее зависимость от Российской Федерации, удается развиваться в качестве самостоятельного национального государства. (19) Хотя прежде всего в экономическом плане украинское руководство не может обойтись без России, во внешнеполитическом плане оно ориентируется с 1995/ 96 года на Запад. (20) В этом смысле ключевая роль выпадает интенсификации связей Украины с соседними странами Центральной и Восточной Европы. Здесь ждут ответа вопросы, связанные с национальными меньшинствами и с проблемами приграничных территорий, что относится ко всем упомянутым соседним странам. (21). Нынешняя территория Карпатской Украины принадлежала до 1919 года Венгрии, а до 1945 года сегодняшней Словакии. Территориальные притязания и проблемы национальных меньшинств восходят таким образом еще к результатам Первой мировой войны. Между Украиной и Польшей (Галиция), а также между Украиной и Румынией (Северная Буковина / Южная Бессарабия) тоже существуют взаимные спорные вопросы, связанные по обе стороны как с национальными меньшинствами, так и с территориями.

Для решения многочисленных проблем, связанных с национальными меньшинствами, украинское руководство еще в 1992 году приняло соответствующие меры, предусмотрев их в законе о национальных меньшинствах. (22) Кроме того Украина заключила со всеми соседними странами основополагающие соглашения о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. (23) Эти соглашения закрепляют нерушимость границ согласно принятому в Хельсинки Заключительному Акту, провозглашают отказ от территориальных притязаний, обеспечивают защиту и свободное развитие национальных меньшинств в соответствии с рекомендациями Совета Европы. Таким образом Украина продемонстрировала образцовый для Центральной и Восточной Европы пример договорного регулирования взаимоотношений со всеми соседями. Дело, однако, теперь за тем, чтобы исполнить достигнутые соглашения на практике.

Следующим успехом украинской дипломатии можно считать прояснение некоторых моментов, которые на протяжении ряда лет отягчали украинско-российские отношения. На давно запланированной, но многократно откладывавшейся встрече президента Ельцина с президентом Кучмой, которая состоялась в июле 1997 года, удалось урегулировать раздел Черноморского флота и подписать договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве. Хотя не все вопросы смогли быть разрешены к полному взаимному удовлетворению (открытым остался, например, вопрос демаркации российско-украинской границы), тем не менее был достигнут важный результат во взаимоотношениях между обоими государствами. (24)

Подобно Украине, Молдова также стремится укрепить свою национальную самостоятельность путем урегулирования вопросов добрососедства с Украиной, а, главное, со своим будущим соседом из ЕС - Румынией. (25) В октябре 1993 года состоялось подписание Договора о дружбе, сотрудничестве и добрососедстве с Украиной, который среди прочего регулирует не проясненные до тех пор вопросы, связанные с границей, в том числе с ее прохождением. (26) Этому договору предшествовали соглашения о свободной торговле и режиме наибольшего благоприятствования.

Еще не нашли своего полного разрешения вопросы молдавско-румынских взаимоотношений. Если румынское правительство не выдвигает никаких территориальных требований к Молдавии, то подобные притязания продолжают служить в Румынии предметом публичных дискуссий. Здесь сохраняется потенциальный очаг кризиса, пока взаимоотношения между Молдавией и Румынией не будут урегулированы договором, имеющим силу взаимных международно-правовых обязательств.

Молдавии приходится искать баланс своих внешнеполитических интересов между Российской Федерацией и ориентацией на западные институции. С одной страны, молдавское правительство проявляет эту ориентацию на западноевропейских и трансатлантических партнеров, а с другой стороны, Молдавия оказывается попросту нежизнеспособной без российского сырья: 98% сырьевых ресурсов поступают из России и Украины.

Кроме того Российская Федерация стремится сохранить своей влияние на Молдавию, оставляя 14-ую армию в Приднестровье. Хотя из-за плохого кадрового и материального состояния 14-ой армии ее военный потенциал ограничен, тем не менее она может представлять собою потенциальный фактор нестабильности в конфликте интересов между Российской Федерацией и будущим соседом Европейского Союза - Молдовой. (27)

События 1996/ 97 годов делают Белоруссию во все большей мере фактором риска в ее соседских отношениях с будущим ЕС. Президент Лукашенко нарушает фундаментальные демократические права, продолжая изгонять оппозицию из политических легислативных структур. По прогнозам западных экспертных институтов, ретроградность структурных реформ усиливает кризис белорусской экономики. (28)

Хотя союзный договор, подписанный 2 апреля 1997 года между Российской Федерацией и Белоруссией, не ознаменовался созданием реального союза, а лишь закрепил существование двух независимых государств, во внешнеполитическом отношении Белоруссия все сильнее привязывается к Российской Федерации. (29) Для проведения подобного курса решающее значение для Белоруссии и России имеют следующие мотивы:

2. Непосредственное соседство как часть общеевропейской системы безопасности

С падением “железного занавеса” исчезли и идеологические противоречия между Европой и Россией. Однако количество рисков в сфере безопасности не уменьшилось. Напротив, вместо прежней конфронтации между блоками появились проблемы безопасности в гораздо более широком смысле этого понятия. Потенциальными причинами конфликтов могут стать нестабильность политических систем в четырех соседних восточноевропейских странах, социально-экономические кризисы этих стран, а также проблемы национальных меньшинства в приграничных зонах будущего ЕС. Необходимо, чтобы изменившиеся риски были учтены новыми концепциями политики безопасности. (32)

При создании новой общеевропейской системы безопасности расширение НАТО дает определенные возможности по уменьшению военной угрозы. Однако, что касается расширенного понимания рисков безопасности, то эта проблема пока не находит удовлетворительного решения. Теоретически возможность уменьшения подобных рисков могла бы дать политическая и экономическая интеграция Российской Федерации, Украины, Белоруссии и Молодовы в Европейский Союз. Но ЕС не имеет достаточных сил для осуществления подобной интеграции, поскольку, например, влияние ЕС на Россию по многим причинам ограничено:

Подписанием Соглашений о партнерстве и кооперации между ЕС и Россией, а также между ЕС и Украиной, Белоруссией и Молодовой, которое состоялось в 1995 году, Европейский Союз пытается создать рамочные условия для развития партнерских отношений. (33)

Соглашения предусматривают три основных направления:

Создание системы договоров о партнерских отношениях и кооперционных связях служат оптимальной формой для того, чтобы наметить цели. Реализация же этих целей предполагает наличие политической и социально-экономической симметрии между странами ЕС и их будущими соседями. Этой основополагающей предпосылке противоречит то обстоятельство, что в настоящее время соседство между нашими странами характеризуется рядом ассиметрий. Так Европейская Комиссия подчеркивает в своих публикациях 1995 года о будущих взаимоотношениях ЕС с Россией, что выработка соответствующей среднесрочной стратегии осложняется нестабильностью и рядом других особенностей нынешней России. В политико-стратегическом плане из этого следует:

С точки зрения непосредственного соседства отношения с Украиной, Белоруссией и Россией представляются важными в двух планах: С одной стороны, они являются потенциальными соседями ЕС, а с другой стороны - они находятся на пересечении интересов Европейского Союза и Российской Федерации. Социально-экономическая стабилизация Украины была бы таким образом в конечном счете выгодной всем национальным и супранациональным партнерам этого региона. Непосредственное соседство предоставляет шансы улучшить социально-экономическую ситуацию приграничных районов, обычно довольнослабых. Это же дает разнообразные возможности для тех или иных вариантов частичной интеграции.

Гораздо сложнее видится формирование взаимоотношений ЕС с Белоруссией. Они будут в решающей мере зависеть от степени близости между Белоруссией и Россией. Здесь возникает вопрос, с какими белорусскими или российскими акторами предстоит урегулировать Европейскому Союзу проблемы непосредственного соседства. Кроме того возникновение белорусско-российского государства может привести к перераспределению весов в треугольнике Россия-Украина - Белоруссия.

Политические ассиметрии между ЕС (включая ассоциированных членов), с одной стороны, и Россией, Украиной, Белоруссией, Молодовой, с другой, обусловлены различным уровнем политической модернизации:

- в случае с Россией, Украиной, Белоруссией и Молдовой речь идет о странах, не завершивших свое формирование ни в качестве национальных государств, ни в качестве консолидированных правовых государств с современной административно-управленческой системой и демократической партиципацией;

Территориальные притязания, невыясненные вопросы границ и национальных меньшинств также служат следствиями ассиметрий,. возникающих в процессе политической модернизации. Взаимные проблемы национальных меньшинств существуют почти между всеми странами Центральной и Восточной Европы и будущими восточными соседями ЕС: они есть между Румынией и Молдовой, между Румынией и Украиной, между Словакией и Украиной, а также между Польшей и Украиной и, не в последнюю очередь, между балтийскими странами и Российской Федерацией.

Если Украина заключила основополагающие договора со всеми соседними странами, ассоциированными с ЕС, то взаимоотношения между балтийскими государствами и Российской Федерацией складываются гораздо проблематичней:

- не удалось, например, подписать договоры о границах между Эстонией и Россией; проблемой эстонско-российского договора о границе остаются непроясненные территориальные вопросы относительно приграничных регионов;

- нынешнее эстонское и латышское законодательство оставляет нерешенной проблему русского населения; русские составляют более трети, и в то же время большинство из них не имеют гражданства. Эта проблема обострила в начале 1998 года отношения между Латвией и Россией, после того как рижская полиция применила силу против демонстрации пенсионеров, которые требовали улучшения положения дел в области гражданских и социальных прав. В ответ на это российское правительство пригрозило применением экономических санкций и подключило международные организации. До тех пор, пока будет продолжаться дискриминация русского населения в Эстонии и Латвии, в случае вступления данных стран в ЕС этот вопрос будет представлять собою конфликтный потенциал.

В случае вступления балтийских стран в ЕС русское население всех трех балтийских государств будет представлять собою конфликтный потенциал: русские меньшинства смогут привести к конфликтам между ЕС и Россией, или по крайней мере они могут быть использованы для этой цели.

Вступление Польши и Литвы в состав ЕС превратит Калининградскую область в российский анклав внутри Европейского Союза. Тем самым возникнут новые проблемы, являющиеся следствием незавершенного формирования России в качестве национального государства:

Следующим признаком недостаточно продвинутой политической модернизации бывшего Советского Союза является отсутствие традиций правового государства, как недостаточная развитость и легитимность административно-управленческих структур. Одной из задач трансформационных процессов должно стать создание эффективных, работающих на рациональной основе и - в пределах разумного - децентрализованных административно-управленческих структур. На практике же дают о себе знать прежние проблемы:

- низкие оклады и зарплаты делают государственный сектор мало привлекательным;

Если руководствоваться западными мерками политической модернизации, то приходится признать, что в России, на Украине, в Белоруссии и Молдове уровень демократизации довольно низок. Влияние парламентов невелико; распределение властных полномочий лишь в минимальной степени отвечает конституционным нормам. Зоны основных конфликтов линии пролегают в постсоветских политических системах:

- внутри центральной исполнительной власти;

Этот плюрализм интересов и дает постсоветским государствам шанс на демократизацию. Что же касается ЕС, то недееспособность государства в постсоветских странах оборачивается для него существенными проблемами, поскольку формирование межсоседских отношений осуществляется по институционализованным каналам. Таким образом ЕС обладает лишь ограниченными возможностями с теми акторами, кто реально влияет на принятие решений.

Исходной основой для формирования взаимоотношений ЕС со своими восточными соседями являются существенные различия социально-экономического характера. Так в России проживает примерно в половину меньше людей по сравнению с населением ЕС, при этом производство валового национального продукта на душу населения в России составляет всего лишь треть от аналогичного показателя в ЕС. Минуло почти десятилетие с начала реформ, а бывшее советское экономическое пространство до сих пор страдает от распада СЭВ и СССР. Продолжающийся спад производства сопровождается недостаточной продвинутостью экономических реформ и модернизации. На фоне слабой развитости гражданского общества ощущается еще и нехватка общественных акторов в сфере частного предпринимательства.

Особенно сложным для формирования отношений непосредственного соседства представялется для ЕС тесное взаимопереплетение экономического кризиса, переживаемого восточными соседями, с их экологическими и социальными проблемами. Серьезным последствием социально-экономических ассиметрий могут стать потоки экономических беженцев, а также нелегальный товарооборот.

Нынешние интенсивные экономические связи между ЕС, ассоциированными государствами и Российской Федерацией несут на себе отпечаток социально-экономической ассиметрии: российский экспорт практически ограничивается энергетическими и сырьевыми ресурсами; ЕС же экспортирует в Россию преимущественно промышленные изделия, технологии, продукты питания. Несмотря на несбалансированность экономических связей, которая нагружает их проблемным потенциалом, они побуждают в России влиятельные заинтересованные группы к устойчивой интенсификации взаимоотношений с Европейским Союзом.

Траснграничные экономические кооперационные связи способны дать важный импульс для формирования непосредственного соседства. Это уже проявило себя в полезности “еврорегионов” для приграничных городов, расположенных вдоль нынешней восточной границы с ЕС, а также в стремлении приграничных российских областей - Псковской и Ленинградской - улучшить собственную ситуацию за счет создания особых экономических зон или введения режимов наибольшего благоприятствования. (35)

Одной из главных предпосылок интенсификации экономических связей между будущим ЕС и восточными соседями следует считать развитие сети трансевропейских коммуникаций. Здесь ключевую роль играет создание надежной и эффективной службы таможенного контроля за потоками грузов и людей. Наряду с наличием технических и административных проблем билатеральные отношения между соседними странами страдают от политизации вопросов визового и таможенного режима. Эстония и Россия не смогли урегулировать вопросы приграничного сообщения. Оба партнера ссылаются на отсутствие договора о границе и на непроясненную проблему спорных территорий. Политические интересы оказывают в настоящее время негативное влияние на экономические и общественные связи. Улучшение политический рамочных условий могло бы дать положительный импульс для социо-экономических взаимоотношений и наоборот.

Хотя все четыре восточных соседа будущего ЕС вполне сознают важность проблем границы, решению этих проблем мешает непроясненность вопросов административной компетенции.

Отношение России к Западу - это одна из тех тем, к которым с удивительной настойчивостью обращаются влиятельные российские круги и аналитики, начиная с 18-го века. Западники подчеркивают при этом экономическую, социальную, культурную заинтересованность России в присоединении к западноевропейским процессам модернизации. Исходя из этих аргументов, западники ориентируются на интеграцию России в трансевропейские и трансатлантические структуры. Им противостоят славянофилы, которые настаивают на самобытном характере модернизации России. Здесь провозглашается целью не преодоление отставания от Европы, а возврат к исконно русским принципам общественного устройства, прообразом которых служит сельская община или промысловая артель. Изоляционистская позиция по отношению к Европе оправдывается особенностями геополитического положения России между Европой и Азией.

Разделение Европы на западную, восточную (Россия) и центральную послужила темой и для дискуссии, развернувшейся в восьмидесятые годы среди интеллектуалов Центральной Европы. Эта дискуссия как бы оправдывала эмансипацию стран Центральной и Восточной Европы в их взаимоотношениях с прежним Советским Союзом. (36)

Выясняя принципиальные вопросы культурно-исторического характера, необходимо учитывать и различия в советском и западноевропейском подходе к процессам модернизации,

Западноевропейская интеграция базируется на целом ряде исторических сложившихся структурных особенностей, объединяющих страны Западной Европы. Таковыми являются:

Таким образом в нынешней России, на Украине, в Белоруссии и Молдове сложилась политическая, экономическая и общественная ситуация, во многом не сопоставимая с ситуацией в теперешних, да и будущих странах-членах ЕС. Необходимо по крайней мере критически рассмотреть и обсудить вопрос о том, выходят ли постсоветские государства на путь модернизации, соответствующий западным представлениям о ней, или же определяющую роль в этом процессе продолжит советская модель индустриализации, урбанизации и некоторого общественного плюрализма, определенные ростки которого стали возможны после 20-го съезда КПСС, состоявшегося в 1956 году. (38)

В этом смысле особого внимания заслуживает анализ исходных условий, текущих процессов и перспективных форм консолидации постсоветских государств. Подобное осмысление трансформационных процессов, которое в научном плане пока нельзя признать удовлетворительным, даст Европейскому Союзу сделать важные выводы относительно поддержки внутренней модернизации.

Поскольку политические, экономические и социальные риски общеевропейского масштаба концентрируются в приграничных регионах расширенного Европейского Союза, формирование непосредственного соседства между будущим ЕС, с одной стороны, и Российской Федерацией, Украиной, Белоруссией и Молдовой, с другой, приобретает ключевое значение для создания общеевропейской системы безопасности.

Программа необходимых практических действий во взаимоотношениях между ЕС и Российской Федерацией имеет три уровня: межрегиональный, билатеральный и мультилатеральный.

На межрегиональном уровне следует углублять общественно-экономические связи в приграничных районах, чтобы преодолевать таким образом структурную слабость приграничных регионов. Вступление центрально- и восточноевропейских стран в ЕС потребует установления таких визовых и таможенных режимов, которые, с одной стороны, обеспечивали бы внутреннюю безопасность ЕС, а с другой – не только не ухудшили бы общественно-экономические связи, но, напротив, содействовали бы их интенсификации.

На билатеральном уровне основу для межгосударственных отношений составляют договора о добрососедстве. Но пока подобный договор подписан лишь между правительствами Польши и Украины. Ситуацию с заключением пограничных договоров между Россией и Эстонией или Латвией следует рассматривать как результат и одновременно как причину политических разногласий и существующих социо-экономических барьеров. Целью билатеральных отношений должна стать увязка расширения ЕС на восток с адекватной восточной политикой стран ЦВЕ. При этом необходимо иметь в виду как наличие экономических и прагматических интересов, существование сложившихся сетей личных связей и отношений, так и сохраняющиеся обоюдные исторически обусловленные предубеждения, а также политическую тенденциозность. После подписания договоров о добрососедстве, подобных тому, что заключен между Украиной и Польшей, они станут исходной базой, содержащей определенный потенциал развития для восточной политики стран ЦВЕ. Если же, как это имеет место в случае эстонско-российских отношений, не существует ни договора о добрососедстве, ни договора о границе, то ЕС может оказывать соответствующее техническое и дипломатическое содействие.

На мультилатеральном уровне следует добиться того, чтобы расширение ЕС на восток не дестабилизировало нынешних общеевропейских связей и не привело бы к возникновению барьеров или рубежей. Необходимо и дальше использовать потенциал ЕС в качестве soft security provider, а также продолжить интеграцию ЕС, учитывая различия в плотности его связей с Россией, Украиной или Молдовой. ЕС должен увязать возможное членство Украины, Белоруссии, Молдовы или РФ в этой организации с четкими критериями внутренней стабилизации в постсоветских странах. Пока эти критерии не выполнены, углубление функциональной интеграции представляется гораздо более эффективным, нежели институциональная, т.е. нацеливание политики на членство в ЕС. Основываясь на договорах о партнерстве и на соглашениях о кооперационных связях, можно углублять сотруд-ничество по конкретным вопросам политического, экономического, социального характера. Как это уже бывало с подобными договорами, политические интересы ЕС могут увязываться с экономическими интересами постсоветских стран. Поскольку экономические акторы в России и на Украине имеют большое политическое влияние, эти связи также могут быть использованы для улучшения функционального сотрудничества.