Статья опубликована на немецком языке в журнале "Ost-West Europaische Perspektiven" №1(2000) 174-182
(www. renovabis.de/OWEP)

Россия и "Большая Европа"

Тимофей Бордачев

Россия и Европа: исторические детерминанты

Драматические события прошлого года - укрощение строптивых сербов на Балканах и приглашение целого ряда новых стран к переговорам о вступлении в Евросоюз свидетельствуют о том, что процесс складывания мозаики Старого Света в один многокрасочный витраж приобрел необратимый характер. Еще лет десять-пятнадцать и перед Россией предстанет, она уже предстает, новая "большая Европа" от Буга до Атлантики. И дабы не оказаться в опасном положении двух враждебных миров, разделенных лишь тонкой подушкой бурлящей Украины нам всем надо подумать о том, как выстроить отношения, чтобы они приобрели прочность, достаточную для того чтобы противостоять разрушительному воздействию политических эмоций.

Несмотря на то, что с формально-институциональной точки зрения отрицательный ответ на него уже есть , вопрос о том, является ли Россия частью Европы и европейской цивилизации, или чем-то от нее принципиально отличным останется в повестке дня ещё достаточно долгое время. Эта проблема стала одной из ключевых в российском национальном политологическом дискуссии, и по болезненности своей намного превосходит другие сюжеты национальной внешней политики.

При положительном ответе на поставленный вопрос, мы должны заявить, что многолетний опыт войн России с европейскими народами, трехсотлетний татаро-монгольский протекторат и коммунистический эксперимент, самым решающим образом отразившиеся на российских менталитете и системе власти, были просто досадными ошибками, сбоями в процессе исторического развития европейского, в целом, народа. При отрицательном, признать взаимную отчужденность неизбежной, попытки императора Петра Великого ввести Россию в Европу - деспотическим насилием над обоими, а рабскую азиатчину коммунистического времени - закономерной судьбой племени, не желающего ничего иного кроме как подставить свою шею под сапог очередного деспота.

Переходя в практическую плоскость наших дней мы видим, что отношения России и Европы полны противоречий. С одной стороны, жители России, по меньшей мере западной ее части, желают и стремятся делать бизнес в Европе, на которую и так приходится около 40% национального внешнеторгового оборота. Властители дум, представители элиты российской внешнеполитической мысли регулярно подчеркивают необходимость и естественность углубления сотрудничества с ЕС и даже в нынешние, весьма неблагополучные для взаимоотношений времена, строят смелые прожекты на будущее . Интеллектуалы в Москве, Санкт-Петербурге и по всей стране подчеркивают уважение и внимание к европейским культурным достижениям, которые они подчеркнуто противопоставляют американским, считая последние торжеством низкопотребного китча и политкорректной заштампованности.

С другой стороны, мы обнаруживаем абсолютное взаимное непонимание по самым ключевым вопросам. Сознанию европейцев XXI века недоступна возможность держать сотни тысяч собственных граждан в промозглых палатках, где-нибудь на границе Чечни и Ингушетии. У россиян, в свою очередь, не укладывается в голове, как депутаты Совета Европы могут одновременно осуждать Хайдера и водить парламентскими коридорами представителей чеченских сепаратистов. И это при том, что за лидером австрийских ксенофобов ни одной отрезанной головы пока не числится. В этом непонимании и лежит, по видимому, ключ к разгадке причин взаимного дискомфорта.

Вывод напрашивается в равной мере печальный. У нас слишком много общего, но именно это, при существующих отличиях, делает внутревидовую борьбу-противостояние России и Европы ещё более жестокой. Для россиян это означает перспективу всегда любить-ненавидеть Европу за ее желанную близость и непреходящую враждебность. Для европейцев - неприятную и ресурсопоглощающую (money-consuming) перспективу просчитывать риски, вызванные таким соседством, и быть вечно настороже.

Опыт десятилетних взаимоотношений

Сложная история осознанных отношений новой России и Европы начинается с 90-х годов, когда обе стороны переживали драматические изменения своей политической конфигурации. Москва, отказавшись от продолжения коммунистического эксперимента, стала ориентироваться на интеграцию в мировое хозяйство. Подтверждением этого стал отчаянный либеральный рывок правительства Гайдара. Европа взяла курс на решительное углубление степени интеграции и последовательное расширение своего главного политического института - Европейского Союза. Таким образом, стороны должны были с нуля выстраивать взаимоотношения будучи сами под влиянием внутренних трансформационных процессов.

В России ЕС традиционно воспринимался и воспринимается, в качестве некой альтернативы НАТО. Число евроскептиков, убежденных в том, что политическое сотрудничество с США для России гораздо важнее, никогда не было большим. Они не занимали лидирующих позиций в аппарате МИД и правительстве России. Полное равнодушие Москвы к идее европейской интеграции, начиная с 1989 года сменилось стремлением как установить контакты с европейской бюрократией в Брюсселе, так и наладить на постоянной основе взаимовыгодное экономическое сотрудничество . В конституциональном измерении взаимодействие России и Европы происходило в рамках Partnership and Cooperation Agreement, подписанного на греческом острове Корфу в 1994 году, но вступившего в силу только с декабря 1997 года.

Летом прошлого года на саммите ЕС была принята "Common Strategy of the European Union on Russia". В качестве ответа российский МИД представил свой документ, озаглавленный "Стратегия развития отношений Российской Федерации с Европейским Союзом на среднесрочную перспективу (2000-2010 годы). Оба этих документа отразили заинтересованность сторон в налаживании стабильных и сбалансированных взаимоотношений. Одобрение таких солидных документов должно было стать надежной правовой основой для развивавшихся быстрыми темпами связей. И в Москве и в Европейских столицах высказались неоднократные пожелания дальнейшего взаимодействия, которые опирались на солидную основу внешнеэкономических связей России, в которых Европа оставила далеко позади США и Японию.

Тем не менее, 2000 год российско-европейские отношения встретили в состоянии глубокого кризиса. Степень взаимного непонимания вполне отразилась в решениях саммита ЕС в Хельсинки. Там, что было шоком для многих россиян, лидеры объединенной Европы осудили Россию за "неизбирательное" применение силы в Чечне и пригласили Турцию, власти которой годами терроризируют курдское меньшинство, к переговорам о вступлении в Евросоюз. На первый взгляд, вместе с предыдущими жесткими заявлениями в адрес Москвы, этот шаг можно было бы посчитать ответом на поведение России во время войны НАТО против Югославии и своеобразным обменом "комплиментами". Но, к сожалению, не все так просто. Российско-европейские отношения действительно находятся в состоянии настолько глубокого упадка, что нынешний кризис просто обязан был случиться и не будь Чечни повод для него все равно бы нашелся.

В сущности российской внешней политике всегда катастрофически недоставало адекватного представления о роли и месте Европы в системе международных отношений. Увлеченная геополитическим играми с США, Москва была склонна рассматривать старый свет как своего рода спокойный тыл, где, в уютном окружении французских и немецких друзей, можно расслабиться после дискуссий с Америкой. Первый сигнал/звонок прозвенел в тот момент, когда Франция и Германия фактически солидаризировались с рейдом англичан и американцев на Ирак в декабре 1998 года. А затем была косовская история, когда "главные" европейцы почти полностью проигнорировали мнение Москвы. Реакцией со стороны России была горькая обида, не послужившая, к сожалению, основанием для взвешенного пересмотра сложившейся практики отношений. Противоречиям спокойно дали накопить критическую массу и осенью-зимой 1999г. произошел взрыв.

Европейцы, в свою очередь, все последние годы были заняты исключительно своими внутренними делами, препоручая решение важнейших проблем собственной безопасности, будь-то расширение североатлантического альянса или умиротворение Балкан, Соединенным Штатам. Другое дело сейчас. Европа уверенно выходит на принципиально новый уровень интеграции - военно-политический, что требует от нее четкой артикуляции принципов поведения на международной арене. Кроме того, смена лидерства, произошедшая в старом свете за последние два года привела к власти новое поколение политиков полностью эмансипированных от последствий второй мировой войны и воспитанных на представлениях о России, как о стране Брежнева, задушившей пражскую весну и оккупировавшей Афганистан.

Беда в том, что за всю историю новой России у нас не было с Европой ни одного спорного вопроса, острота которого позволила бы наконец "выяснить отношения". Даже проблема расширения НАТО обсуждалась, в основном, путем диалога Москва-Вашингтон. Жители Старого Света, хотя периодически и напоминали нам о своей атлантической принадлежности, практически не вступали с Россией в дискуссии, тем самым неосознанно играя роль "доброго полицейского" ("США - злой полицейский"). Это срабатывало до тех пор пока обе стороны не оказались буквально прижатыми к стенке своими внутренними проблемами. Для нас это необходимость отстоять право российского государства, неважно плохое оно или хорошее, контролировать всю территорию страны. Европейцы должны показать свою способность выступать по важнейшим вопросам с единой и согласованной позицией. Стоило сторонам выйти на обсуждение действительно важного для них вопроса, как произошел острый конфликт. Привыкшие к тому, что наиболее серьезные проблемы решались как бы сами собой европейцы удивлены тем, что Москва огрызается и не собирается внимать их внушениям на чеченскую тему. Вся казавшаяся стройной и стабильной система отношений рушится на глазах и комиссар ЕС по внешнеполитическим связям сделал заявление о возможном расторжении Соглашения о партнерстве и сотрудничестве. Все то, что годами преподносилось как пример поступательного сотрудничества оказалось пустышкой, колоссом на глиняных ногах.

Таков печальный итог почти десятилетнего опыта взаимоотношений новой России и Европы. Итог диалога без понимания логики действий партнера, его целей и внутренних мотивов. В России пока оказался непонятым сам смысл ее вхождения в круг европейских народов. Наиболее ярким отражением этого печального факта стали недавние события в Парламентской Ассамблее Совета Европы и, в особенности, реакция российского общественного мнения на это. Эта реакция была оптимистичной. Причиной того, что российская пресса и общественное мнение положительно восприняли решение Ассамблеи "to suspend" Россию является отсутствие у большинства россиян, в том числе и представителей политического класса, сколько-нибудь ясных представлений о целях и смысле пребывания нашей страны в Совете Европы. Общественное мнение в России увидело возможность того, что будет наконец разрешено мучительное противоречие между потребностью засвидетельствовать формальное присутствие России в авторитетном клубе и полным непониманием содержания его деятельности.

Рискну утверждать, что главной причиной кризиса в российско-европейских отношениях является отсутствие общего языка. Ведь даже либералы из числа российской внешнеполитической элиты, настаивая на европейской природе России просят у Европы лишь технологий и инвестиций, отказывая ей в праве распространять присущие ей ценности. Кажущаяся близость материальной культуры совершенно не приводит к взаимопониманию. В России сейчас не только не понимают Европу, но даже не вполне осознают степень и масштабы этого непонимания. Мы сейчас находимся от Европы гораздо дальше чем даже прибалтийские соседи России, которые, хоть и страдают от посттоталитарных комплексов, ясно видят свои цели и стремятся к ним с прилежностью достойных уважения учеников.

Можно предположить, что перед Россией всё ещё стоит выбор: принять европейские ценности или идти другим, собственным путем. Но Россия слишком мала для того, чтобы играть роль самостоятельной цивилизации. Её население, а сейчас в России живут чуть больше 145 миллионов, немногим превосходит крупные европейские страны и уж совсем незначительным кажется в сравнении с совокупным населением Европейского Союза. Узкий коридор возможностей, который был предопределен длительным периодом разрушительно тоталитаризма, распадом империи и десятилетием не всегда успешных реформ, оставил России только один путь - возвращение в Европу. Отказ России от этого будет величайшей исторической ошибкой, которая с высокой степенью вероятности приведет к тому, что страна окажется попросту размолотой между жерновами цивилизаций Востока, Юга и Запада. Форма, в которой процесс будет происходить "возвращения в Европу" не так уж и важна. Принципиальное значение имеет то, что граждане и политическая элита России признают его /процесса возвращения/ неизбежность. Тем самым у России появляется шанс обрести идентичность (identity), почувствовать свою сопричастность истории европейской цивилизации.

"Возвращение" в Европу, или Что нам делать дальше ?

В практической сфере, наиболее адекватной для России моделью поведения было бы развитие связей с Европой не на декларативном или чисто институциональном уровнях, но путем функционального сотрудничества, действительного вовлечения. Для этого необходимо, в первую очередь, определить стратегические приоритеты отношений с ЕС. Они, в свою очередь, подразумевают не провозглашение везде и всюду своей принадлежности к европейской цивилизации, но признание того, что ее ценности действительно значат для россиян больше чем просто слова. Правительство и граждане России должны будут понять, что существующее экономическое сотрудничество и возможная военно-политическая кооперация с НАТО и ЕС/ЗЕС хоть и важны, но не обеспечат автоматического вхождения в Европу. Для того чтобы войти в Европу Россия должна ее узнать. Необходимо почувствовать и понять дух европейской цивилизации, усвоить необходимый объем писанных и неписанных правил и традиций, определяющих логику поведения европейцев. А для этого необходимо учиться. И на первых порах сотрудничество должно носить именно образовательный характер. Чем больше "европейцев" по духу будет жить и работать в российском бизнесе, государственных институтах, высшем образовании, тем скорее Россия сможет услышать именно то, что ей хочет сказать Европа, а не фантомные отголоски своих представлений о ней, которые не имеют ничего общего с реальностью.

Сейчас мы видим, что новое политическое руководство России хочет нащупать почву для выстраивания новых отношений с Европой. В том, как это происходит можно увидеть два главных признака.

С одной стороны, Москва еще не вполне осознает природу ЕС и пытается строить отношения на контрбалансе. Россия делает расширение связей с Великобританией противовесом традиционным партнерам - Франции и Германии, позиция которых по чеченскому вопросу была для Москвы неприятным сюрпризом.

Вместе с тем, для нового политического руководства России характерны прагматизм и нацеленность на физическое выживание страны. Это позволяет говорить о его адекватном восприятии того, насколько узок коридор предоставленных возможностей. В то же время, в современных условиях, продуктивное стратегическое сотрудничество невозможно только при концептуальном непонимании. Поэтому необходимость не просто кооперации, а настоящего сближения России и Европы почти неминуемо приведет к тому, что политическая элита станет предпринимать реальные шаги в этом направлении. И только так Россия сможет вырваться из замкнутого круга "любви - ненависти" к Европе, который с каждым новым оборотом становится все уже и грозит раздавить страну и населяющий ее народ.