"СЕВЕРНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ" В ЕВРОПЕ: ПОИСКИ ГЕОЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ КООРДИНАТ
И.Н. Белобородова

Журнал "ПОЛИС" №4,2000, стр 163-166

Современная геополитическая ситуация, которая пока еще позволяет сохранять иллюзию многополярности мира, возникшую после окончания холодной войны, породила конструирование виртуальных методов поиска и оценки новых геоцивилизационных координат. Такое конструирование в известной мере инициировали и сложности при применении особого аналитического метода, призванного обосновать, насколько и в какой части является состоятельным в научном плане допускаемое в геополитике натуралистическое объяснение истории и военно-стратегического соперничества государств.

Новая идентичность в условиях окончания "битвы идеологий" приобретает черты глобальной силы, определяющей мировое развитие на рубеже XXI в. Сейчас можно утверждать, что ее поиск идет по меньшей мере в двух направлениях. С одной стороны, очевидно стремление, проявляющееся в ходе локальных войн и конфликтов, к конструированию идентичности на основе обращения к этническим и религиозным истокам и снижение за счет этого статуса нации-государства. Нарастание этих тенденций ведет, по мнению ряда исследователей, к предсказанному С.Хантингтоном "столкновению цивилизаций", чреватому ничем не ограниченными конфликтами анахронически понимаемых интересов. Самыми острыми эти столкновения становятся в регионах, расположенных на линиях цивилизационных разломов (Косово, Чечня и пр.).

С другой стороны, снижение статуса нации-государства неизбежно ведет к повышению роли транснациональных образований и неправительственных объединений, стремящихся путем преодоления национальных границ прямо воздействовать на систему мировой безопасности. В этом отношении весьма показательна геополитическая ситуация на Севере Европы. Она определяется формированием здесь системы "мягкой" безопасности, делающей акцент не столько на военно-политических (как в традиционной "жесткой" системе), сколько на общеполитических, социальных, экологических, экономических, этнических, религиозных и других аспектах международного сотрудничества (Копенгагенская школа исследований проблем мира и безопасности). Такой новый - "всеобъемлющий" - подход к вопросам безопасности прочно утвердился в Северных странах в 1990-е годы на государственном уровне и превратился в один из основных принципов их геополитики.

Особым методологическим инструментом достижения адекватных геополитических устремлений Северных стран стала концепция регионального строительства, появившаяся в середине 1990-х годов как альтернатива теории и практике регионального развития. В последних формирование устойчивых геополитических полей ориентировано или на внутреннее подобие, основанное на некоей культурной, исторической, лингвистической идентичности, или на внешние скрепы в виде существующих международных структур. Однако при таком подходе остается открытым вопрос: какие факторы являются "внешними", а какие - "внутренними" в образовании и функционировании региональных структур. Современная геополитическая ситуация вносит еще большую неопределенность в решение этой проблемы, поскольку разбалансированность двухполюсного мира привела к распаду старых и формированию новых (как идентичных, так и стратегических) регионов, а ведущую роль в данном процессе играют иные факторы.

В этих условиях авторы концепции регионального строительства предложили принципиально новое решение вопроса об основах мировой (прежде всего европейской) геополитики. Если традиционные концепции, объясняя существование устойчивых геополитических полей, в первую очередь подчеркивали их внутреннюю замкнутость, обусловленную сложившейся расстановкой сил и четко закрепленным лидерством, то в основу описываемой концепции положена идея о создании транснациональных объединений. В них происходит свободный выбор лидирующего государства, которое было бы способно сформировать в массовом сознании населения таких образований (через СМ И, выступления политиков, ученых, творческой интеллигенции) определенные региональные образы. Согласно этой концепции, рамки и состав региона определяются не культурным (историческим, социальным, лингвистическим, конфессиональным и пр.) подобием и не принадлежностью к тем или иным международным блокам и организациям, а включенностью субъекта в наметившиеся ранее процессы общерегионального строительства.

Итак, по концепции регионального строительства, формирование геополитических полей может рассматриваться как познавательный результат преднамеренных политических усилий, как реакция на распространение национализма.

Ареал зарождения, а затем апробации политики регионального строительства именно на Севере Европы представляется далеко не случайным. Этот регион играет особую роль в расстановке современных геополитических сил. Он является не просто одним из важнейших источников сырья, но и достаточно стабилен (в противовес Югу), к тому же обладает развитой инфраструктурой и интегрирован в общеевропейские процессы. В связи с этим Север Европы становится притягательным не только для всего Старого света, но и для более удаленных США и Японии. Показательно, что Америка, сразу же вслед за признанием Европейским сообществом в декабре 1999 г. особого статуса Севера в политике ЕС (программа "Северное измерение"), выдвинула альтернативную программу "Северная инициатива", долгосрочная цель которой - установление контроля над Арктикой - очевидна. Однако идеи, положенные в основу "Северного измерения", гораздо глубже и связаны с переменами, происходящими на геополитической карте Европы в последнее десятилетие. В общем виде эти изменения в геополитическом контексте характеризуют три процесса.

1. Создание принципиально нового способа взаимодействия политической организации с географической средой. Единый Европейский акт (Маастрихт, февраль 1986 г.) закрепил образование политической системы, в основу которой положена идея национального "евростроительства". И хотя Маастрихтский договор в большей степени опирается на неоимперскую идею и принцип субсидиарности, однако говорить об отказе от наднационального подхода в политике ЕС было бы преждевременно. Можно сказать, что нынешний ЕС одновременно соединяет в себе наднациональный и межгосударственный подходы, это в конечном итоге определяет главные проблемы и недостатки данной политической системы.

2. "Расширение" Евросообщества. В обобщенном виде эта проблема может быть представлена как размежевание между "ядром", включающим в основном бассейн Рейна и его притоки (хартленд, по Маккиндеру), и "периферией", состоящей из менее развитых регионов Юга и особенно Востока Европы. Помимо чисто функциональных трудностей (различия в уровнях социального и экономического развития, экологической безопасности и т.п.), аспект "расширения" ЕС связан и с возможными изменениями геополитического пространства, поскольку последствия данного перекоса не могут не затрагивать жизненные интересы государств, оставшихся за пределами Евросоюза. На деле "расширение" ЕС на Восток дает возможности интеграционной группировке сделать изменение геополитических координат результатом целенаправленной политической деятельности, определять по своему усмотрению, где начинается и где заканчивается Европа.

3. Возрождение различий и разграничений в самой Европе, проходящих не только по горизонтали "Запад - Восток" (хотя здесь - наиболее остро), но и в других географических сочленениях. Эти различия и границы, сложившиеся исторически и существовавшие на протяжении столетий внутри европейской цивилизации, были отодвинуты на некоторое время на задний план тем расколом, который внесла в развитие континента холодная война. Ее окончание поставило Европу перед необходимостью выбора новых геополитических координат и систем отсчета. Кроме того, известные коррективы в такую систему координат вносит существование так наз. малой Европы (Норвегия, Швейцария, Турция, Исландия, Мальта, Лихтенштейн и Сан-Марино) - стран, не участвующих в Евросоюзе, но весьма заинтересованных в развитии партнерских экономических отношений с Востоком, в первую очередь с Россией.

Необходимость выбора новых геополитических координат и систем отсчета поставила перед Европой проблему определения своей геоцивилизационной идентичности, тесно связанную с геополитическим моделированием вокруг определенной оси.

В свое время Берлинская стена служила своеобразным "нулевым меридианом" в разграничении "цивилизованного" (демократического) Запада и "варварского" (коммунистического) Востока. Новый международный политический порядок не только размыл эту грань, но в перспективе может существенно сместить границу "коренной" (Западной) Европы далеко на восток. Явно политизированным компромиссом в этом направлении можно считать принятый в современной политической географии термин "Центрально-Восточная Европа" для обозначения стран бывшего соцлагеря. Так что на современной карте присутствуют уже не две, а по меньшей мере три Европы: Срединная (Центральная) и определяющиеся относительно нее Западная и Восточная. Можно сказать, что в этой схеме воспроизводится та модель членения континентального пространства, которая, по мнению Роккана, была присуща Европе уже с раннего средневековья, а именно: центр Европы, ее геополитическая ось, так наз. пояс городов (Нидерланды, Лотарингия, Бургундия, Рейнланд, Швейцария), и две периферии - западная, обращенная к морю, и восточная, обращенная к суше. Однако роль периферии явно не отвечает не только интересам сильно интегрированных территорий, расположенных на запад от "пояса городов", но и восточных регионов, которые находятся еще в стадии строительства своей геоцивилизационной идентичности. Предположу, что со временем европейская геополитическая ось будет постепенно "остернизироваться", смещаясь в сторону современной Центрально-Восточной Европы.

Похоже, что процессы регионализации современной Европы имеют четко выраженную крестообразную форму. Стержнем данных процессов остается роккановский "пояс городов" - "коренная" Европа. По обеим сторонам этой оси усиливаются процессы, носящие характер скорее не регионализации, а интеграции, стягивания (при сохранении определенных национальных, геополитических интересов) к основному ядру. Такую вертикальную модель дополняют два горизонтальных среза.

Еще одной системой выбора точки отсчета геополитических координат может служить вторая европейская вертикальная ось, образуемая "восточным поясом городов" (Афины - Скопье - София - Киев - Полоцк - Псков). Этот пояс был тесно связан с византийским геокультурным (восточнохристианским) полем и исторически всегда противопоставлялся западной (католической) геоцивилизационной оси "коренной" Европы. Данная схема координат задает принципиально иную модель вертикального членения Европы, нежели роккановская, однако ее детальная разработка, очевидно, дело будущего.

Обе предложенные модели "работают" только на вертикальных срезах, тогда как для России более актуально горизонтальное членение пространства, определяемое в общих чертах ее природно-климатическими ландшафтами. Даже историко-этнографическое районирование русского народа на три зоны (северную, среднюю, южную) имеет четко выраженный горизонтальный срез. Вертикаль актуализируется только в зауральском пространстве (Западная, Восточная Сибирь) географической заданностью Уральского хребта.

Разработанная Финляндией концепция "Северного измерения", на мой взгляд, как нельзя более отвечает российским традициям структурирования геополитического пространства. Кратко суть предложенной концепции сводится к продлению "коренного" европеизма до берегов Ледовитого океана с одновременным включением России в сферу европейских интересов именно через северную горизонталь. Иными словами, в рамках концепции "Северное измерение" предлагается принципиально новая модель конструирования европейского пространства - крестообразное соединение вертикали и горизонтали. Причем эта модель подходит не только для России, но и для других "бывших" восточноевропейских стран, настаивающих теперь на своей срединности и самоопределяющихся как "центрально-европейские". Концепция "Северного измерения" предлагает "исчезнувшему" Востоку Европы новое место в определении его геоцивилизационной идентичности - за счет подключения к северной горизонтали. Последняя мыслится как место встречи "коренной" и бывшей Восточной Европы, как медиатор на грани двух миров.

Структурирующим стержнем нового измерения геополитических координат здесь служит идея "северности" (northerness), которая может явиться, по мнению авторов концепции, отправной точкой для формирования новой геоцивилизационной идентичности. Стратегия конструирования геоцивилизационного пространства через искусственно создаваемые идентификационные характеристики была успешно апробирована Северными странами в ходе создания, а затем функционирования Евроарктического Баренцева региона (с 1993 г.), объединившего северные провинции Финляндии, Швеции, Норвегии и России.

Таким образом, в геополитической перспективе политика "Северного измерения", стремящаяся придать жесткой вертикальной структуре Европы горизонтальное направление и расширить ее границы на Север (в первую очередь за счет "восточных" территорий), предлагает России геоцивилизационный выбор либо между "Скифами и азиатами" и "страной холода и медведей" (горизонталь), либо между "европеизмом" и "византинизмом" (вертикаль).