Проф. Леонид Ионин,
Декан, факультет прикладной политологии, Институт народного хозяйства, МГУ, Москва

Я хотел бы кратко остановиться на двух аспектах. Первый, имеющий непосредственное отношение к теме нашей конференции, мультилатеральные и региональные контакты. Здесь мы сталкиваемся с той ситуацией, что Россия ставится в один ряд с Молдавией, Белоруссией, Украиной. То есть, мы берем Восточную и Центральную Европу, или Восточно-Центральная Европа и Россия. Мне представляется, что задачи, которые стоят перед правительствами восточноевропейских стран, бывших советских республик, более обозримы и более легко, если слово "легко" здесь вообще приемлемо, более легко решаемы, чем задачи России. Здесь речь не идет о каком-то великодержавии, имперских амбициях и т.д. Здесь факторы, которые играют главную роль, очень простые. Мне представляется, мы должны все-таки отграничивать проблемы, которые стоят в отношении ЕС и России от проблем между ЕС и другими постсоветскими странами. Возникает вопрос: почему? Сегодня один из наших коллег с возмущением воскликнул: что же, вы думаете, что холодная война еще не закончилась? С другой стороны, господин Нюбек сказал, что через несколько лет Калининград будет анклавом ЕС, а не анклавом России. А ведь Калининград не просто анклав. Если подойти исторически, то Калининград - это последний кусок, последний осколок Ялты. Это последний осколок той темы, вокруг которой строилась вся европейская история последних 50-ти лет. Так что в этом смысле, я бы сказал, что холодная война заканчивается. Но еще не закончилась. Не закончился и еще один важный процесс, начавшийся десять лет назад, то есть процесс распада СССР. Десять лет правления Ельцина были годами ползучего распада России. Россия вошла в XXI век как распадающаяся империя. В 1991 году ничего не закончилось. Это продолжалось еще десять лет. И сейчас этот процесс еще не нашел своего завершения. Сейчас есть свидетельства того, что происходит консолидация России, и что тягучий, медленный, неприятный процесс завершается. Есть свидетельства того, что этот трагический для многих процесс дальше не пойдет. В этой ситуации мы с вами и многие - многие десятки тысяч людей в Европе налаживают процесс взаимодействия России и ЕС. Россия в высшей степени нестабильна. А господин Нюбек говорит: необходимо, чтобы Россия приняла те же нормы и правила, которыми руководствуется ЕС. Во-первых, Россия не член ЕС, поэтому требование это не может быть юридическим. Мы должны учитывать, что Россия находится сейчас в очень двусмысленном и сложном положении. Настаивая на том, чтобы Россия приняла те же нормы и правила, что и ЕС, мы фактически требуем, чтобы Россия в этот сложный для нее переходный период, поступилась частью своего суверенитета. Можем ли мы гарантировать, что России хорошо то, что хорошо ЕС? Нет. Есть специфические интересы России. На эту тему можно рассуждать долго. И гигантские пространства, и то, что это частично Европа, частично - Азия и т.д. Чего же мы хотим? Чтобы Россия поступилась частью своего суверенитета. Если Россия делает хотя бы самые первоначальные шаги: регулирование инвестиционного законодательства и т.д., то Россия рискует социальным спокойствием внутри страны. Это бедная страна, и, открываясь для инвестиций, она уже принимает на себя определенные обязанности. Ну, хотя бы, Россия должна нейтрализовать профсоюзы, по крайней мере. Это уже будет угроза социальному миру внутри страны. Это уже закрытие определенного направления развития, именно - построение общества, основанного на социальном партнерстве. Я не сторонник именно такого развития России, но мы должны анализировать эти вещи объективно. Кроме разговора о сотрудничестве, надо говорить и о рисках, которые Россия принимает на себя в этой связи. Иначе мы становимся на позицию слишком одностороннюю. Взаимодействие действительно асимметрично. ЕС действительно диктует нормы и правила, которые, применительно к России, не есть самоочевидное благо во многих отношениях. С моей точки зрения, эта проблема нуждается в более глубоком изучении. Конечно, у России нет последовательной политики в отношении ЕС, но последовательная политика ЕС в отношении России, с моей точки зрения, недостаточно рефлексивна. Движение России к Евросоюзу предполагает то, что государство утрачивает прямой контроль над существенными элементами экономической политики. Это универсальный процесс, может быть, сам по себе не негативный, но очень опасный для России в ее нынешней ситуации. Это происходит везде. Участие любого государства в любом договоре означает в определенной степени утрату суверенитета. В настоящий момент ситуация в России крайне сложная. В определенной степени к России сейчас следует относиться, как к тяжелобольному, и не требовать от нее слишком многого.