ОСТРОВ КАЛИНИНГРАД
Геополитическое проклятие и как с ним бороться

Спецвыпуск «Времени МН»

В этом краю правит бал геополитика. Калининград – Кенигсберг – Крулевец... До сих пор в России, Германии и Польше этот город называют по-разному – так распорядилась история. Для жителей региона подобная зависимость от геополитики – настоящее проклятие.

Андрей Липский

Племена пруссов, борьба с ними мазовецких князей, приглашение поляками на эти земли Тевтонского ордена для христианизации язычников-пруссов, долгие войны поляков с орденом, чтобы эти земли возвратить, в результате возникновение Герцогства Прусского – ленника Польши, а затем Речи Посполитой, потом господство Прусского королевства и Германии. Наконец, переход этих земель к победителю Гитлера – Советскому Союзу. И каждый поворот истории приводил если не к очередным жертвам и мучительным переселениям народов, то, по крайней мере, к появлению у населяющих эту землю людей проблем элементарного выживания.

Не исключение и советско-российский период. После Потсдамской мирной конференции, превратившей Восточную Пруссию в Калининградскую область, край неоднократно испытывал на себе неласковое дыхание большой политики. Сначала он был советским «западным форпостом» в послевоенной архитектуре Европы. Потом, когда распался Варшавский договор и прекратилось противостояние в Европе двух военно-политических союзов, край, и до этого бывший одной большой военной базой, стал к тому же отстойником для части советских войск, спешно и довольно бестолково выводившихся из воссоединившейся Германии. Следующее геополитическое потрясение – развал Советского Союза, превративший западную область СССР в российский эксклав, со всех сторон окруженный иностранными государствами. И, наконец, сейчас все пребывают в нервном ожидании очередного нешуточного геополитического хода на европейской шахматной доске: еще пара лет – и непосредственные соседи Калининграда, Польша и Литва, станут членами Европейского союза. Со всеми вытекающими последствиями в визовом, таможенном и прочих режимах, связанных с функционированием ЕС как интеграционного сообщества, защищающего свои общие границы.

Чем же станет «калининградщина» после того, как это произойдет? Хиреющим, заброшенным Россией островком среди огородившихся и богатеющих восточноевропейцев, постепенно превращающихся просто в европейцев? Анклавом внутри ЕС, постепенно отрывающимся от России? Местом взаимовыгодной встречи и отработки модели взаимодействия двух геополитических монстров – России и Европейского союза? Сегодня теоретически возможны любые варианты. А значит, нет фатализма, значит, надо что-то делать, чтобы получить искомое. Но чтобы его получить, надо, по крайней мере, понять, чего мы хотим. А вот с этим до сих пор трудности.

Геополитики много — стратегии нет

Вплоть до сегодняшнего дня в подходе федеральных властей к Калининградскому эксклаву видны две школы. Одна – это подход к региону, как к одной из многочисленных областей РФ ( Пензенской или, скажем, Курганской). То есть все в равных условиях, пусть выживают, как хотят и как смогут. Наиболее последовательными сторонниками этой школы среди федеральных ведомств являются Минфин и Государственный таможенный комитет (который в декабре прошлого года чуть не угробил калининградскую промышленность резкой отменой таможенных льгот для эксклава).

Другая школа – это те, кто считает, что области надо помогать. Среди последних одни уверены, что помощь – это как можно больше субсидий и преференций. Другие, когда грянул рынок, пробили для области статус особой экономической зоны. В этом случае подход иной, хотя в главном он тот же, что и у сторонников первой школы – пусть выплывают, как смогут, правда с использованием спасательных средств в виде закона об особой зоне. То есть получили статус – выкручивайтесь. И в области стали выкручиваться. В итоге из 28 пунктов закона о зоне реально использовались лишь два – сборка автомобилей и специальные таможенные правила. Зато это вкупе с серыми транзитными схемами, контрабандой янтаря, повальным занятием населения челночной торговлей (Польша – Литва – область – «материк») поддерживало область и ее население на плаву. Понятно, что зависимость от транспортных связей, от транзитных и таможенных тарифов, а также от визового режима в этом случае запредельная.

Главная беда в том, что до сих пор нет внятного ответа на стратегический вопрос: в чем специфика области, что может стать опорной точкой для того, чтобы она нормально развивалась и получала достаточные доходы в рамках разумной специализации? Что это – транзит, отверточно-сборочные производства или зона развитого туризма? А может, нефть (ее запасы здесь вполне нешуточные)? Или ловля и обработка рыбы? А возможно, какое-то разумное сочетание перечисленных компонентов? Нет ответа, а значит, и не может быть умных и последовательных действий по специализации области и определению точек роста. А значит, и по приспособлению области к жизни в роли российского эксклава или, наоборот, анклава внутри ЕС, а вскоре и НАТО. Но время идет. И на первый план неизбежно выходит проблема, жизненно важная для жителей области: что будет с визами и тарифами.

Россия хочет специальных переговоров с ЕС

Впрочем, российская сторона наконец поняла, что необходимо срочно начать переговоры с Евросоюзом по четырем основным вопросам: визовой режим в отношениях жителей области с соседями – членами ЕС; проблемы транспорта (в первую очередь сообщения между эксклавом и Россией), энергетики и эксплуатации рыбных ресурсов.

Визы. Этот вопрос крайне замифологизирован. Многие комментаторы проблемы уверены в том, что сам по себе факт присоединения Польши и Литвы к Шенгенскому соглашению автоматически перечеркивает возможность сохранения для их соседей безвизового или облегченного визового режима. Ничего подобного. Шенгенские соглашения допускают категорию «национального действия» шенгенских виз. То есть и Польша, и Литва вольны предоставить жителям Калининградской области возможность свободного или на основе многократных виз пересечения своей границы, но с условием невыезда этих граждан в другие страны шенгенской зоны.

В принципе и Польша, и Литва не прочь рассмотреть такие возможности – ведь у них челночной торговлей с российским эксклавом кормится не меньше людей, чем в Калининградской области. Причем в Польше, например, речь идет прежде всего об Ольштынском воеводстве, где уровень жизни населения, мягко говоря, далеко не самый высокий по стране. Отсечение жителей северо-востока Польши, как и литовских территорий, прилегающих к Калининграду, от челночной торговли будет означать для них социальный коллапс.

Транспорт. Необходимо договариваться с ЕС по широкому спектру вопросов – от движения поездов до оптоволоконной связи. В сфере авиаперевозок надо постараться сохранить транзитные коридоры и обеспечить пару резервных аэродромов в соответствии с международными правилами авиабезопасности. В сфере железнодорожных перевозок, вполне возможно, и не противоречит правилам ЕС договориться о проезде пассажиров из России в Россию без транзитных виз, но либо без остановок на литовской территории, либо без права выхода на территории Литвы из поездов на остановках. Труднее с автомобильным транспортом, но и здесь есть решения: можно выдавать транзитным пассажирам автомобилей специальные ваучеры с выделением им лимита времени для проезда по чужой территории (исходя из средней скорости движения) и соответствующим контролем на выезде. В случае злостного нарушения этих правил – штрафовать или даже привлекать к уголовной ответственности. Надо, наконец, включить Калининградскую область в формирующуюся трансграничную дорожную инфраструктуру расширяющейся Европы. В частности, есть возможность заинтересовать Польшу в завершении так называемой Via Ganzeatica, базирующейся на основе модернизированной дороги, соединявшей раньше Германию с Восточной Пруссией и идущей через Северную Польшу, Калининградскую область и далее на Литву и другие страны Балтии. Сейчас речь идет о всего лишь тридцатикилометровом незаконченном отрезке дороги между польским Эльблонгом и российской территорией.

Рыба. Нужны переговоры с ЕС о квоте вылова в Балтийском море. Субъектом таких переговоров с нашей стороны может быть только государство, поэтому нужен общий договор Россия – ЕС, но с определением в нем статуса Калининградской области. Впрочем, одних квот недостаточно – сейчас калининградский рыбный порт в запустении (на его территории собирают BMW), часть флота запродана, часть пришла в негодность и разрезана на гданьских верфях на металлолом. Правда, специалисты говорят, что того, что осталось, все равно достаточно для активного рыболовства на Балтике. Однако, чтобы флот зажил нормальной жизнью, надо чистить и углублять фарватер – сейчас рыбный порт может принимать суда лишь до 15 тыс. тонн водоизмещением, а этого недостаточно. Есть также проблема правового урегулирования заповедного статуса Куршской косы, около которой размножается все мировое «стадо» угря и которая одновременно является одним из уникальных мировых орнитологических заповедников.

Энергетика. Здесь дело обстоит лучше – на смену транзиту энергии из Ленинградской области в 2005 году придет самообеспечение области электроэнергией после пуска ТЭЦ-2, работающей на газе, а может, и появление экспортных излишков (см. интервью Валерия Устюгова). Надо, однако, договариваться о транзите сначала электроэнергии (до пуска новой ТЭЦ), а затем газа для ее снабжения.

Для каждого танго нужен партнер

Фото Руслана Ямалова.

По всему этому кругу вопросов нужны переговоры с Брюсселем. Россия предлагает провести их в рамках специальной рабочей группы на достаточно высоком уровне. Но Комиссия ЕС не торопится дать положительный ответ. Одно из возражений: Брюссель хочет обсуждать не четыре пункта, а пять. К четырем российским добавляется проблема экологии и здравоохранения. Однако проблемы калининградского здравоохранения нельзя решить международными переговорами, отвечает российская сторона, хотя мы не против обсуждения этих проблем в принципе. Но давайте сначала решим то, что поддается правовым решениям.

Однако Брюссель не устраивает и модель переговоров – он предпочитает вообще не создавать рабочую группу, а обсуждать проблемы Калининграда на рутинных отраслевых рабочих встречах на довольно низком уровне представительства в рамках процедур, определенных большим договором между Россией и ЕС. Более того, когда Польша и Литва дали понять, что могут пойти навстречу российским озабоченностям в вопросе о визовом режиме, чиновники из Евросоюза предупредили кандидатов в члены: если будете чересчур заигрывать с русскими, отсрочится и ваше вступление в Евросоюз. ЕС затягивает и созыв по инициативе польского президента Александра Квасьневского совещания руководителей России, Польши и Литвы для обсуждения последствий для России и ее эксклава их вступления в ЕС. Получается патовая ситуация. Политкорректность не позволяет кандидатам в члены Евросоюза проигнорировать позицию Комиссии ЕС, а она фактически блокирует начало дискуссии, нужной и России, и двум ее соседям.

Некоторые мои собеседники – знатоки этой проблемы из отечественной экспертной и дипломатической среды – высказали почти уверенность в том, что некоторые ответственные представители евробюрократии просто-напросто саботируют переговоры с Россией по Калининграду, действуя по принципу «чем хуже, тем лучше». Пусть, мол, эксклав деградирует, «некротизируется», вплоть до естественного отпада от России и реального включения в зону влияния ЕС по какой-нибудь приемлемой юридической схеме.

Вполне возможно, что такие взгляды внутри евробюрократии существуют и даже имеют влияние на процесс принятия решений. Возможно, это не так, и речь идет лишь о том, что европейцы «страшно далеки» от проблем российского эксклава. Но все равно возникает вопрос: а мы сами много сделали, чтобы повернуть их внимание в сторону этих проблем? Чтобы снять реальные, а не мнимые озабоченности европейцев? Чтобы запустить механизм превращения эксклава из региона нелегального и полулегального транзита всего и вся, из зоны социального неблагополучия в динамично развивающийся регион, экономически и с правовой точки зрения готовый к встрече с Европой? К тому же реально, а не на бумаге связанный с «материковой» Россией? Пока не прозвучит внятный ответ на эти вопросы, геополитика будет оставаться проклятием для простых жителей Калининградской области. А жаль – ведь именно геополитическая уникальность региона создает ему уникальные возможности для развития с пользой и для его жителей, и для всей России, и для российско-европейского сближения.