Ванфред Деттлинг (Wanfred Dettling)

Гражданское общество: Предел реформирования Государства Благоденствия?
Wanfred Dettling The "Burgergesellshaft": Scope for Reforming the Welfare State? (Josef Janning, Charles Kupchan, Dirk Rumberg (eds) Civic Engagement in the Atlantic Community. Bertelsmann Foundation Publishes Gutersloh 1999

Три кризиса Государства благоденствия.

Государство Благоденствия как общественная модель в настоящий момент подвергается серьезной критики по 3 аспектам.

Во-первых, различные социальные службы в настоящий момент столкнулись с т.н. «взвинченными ценами»: государство, проще говоря, становится слишком дорогим, а именно это становится причиной финансовых кризисов.

Во-вторых, внутри государства появились противоречия: расходы растут, а социальные органы все больше и больше терпят убытки; более того, государство создает «зависимую культуру», а, следовательно, постоянно выдвигает целый спектр проблем, которые она должна решать, а не просто констатировать. Подобная ситуация характеризуется как социальный кризис.

И, наконец, государство благоденствия - которое в контексте немецкой истории было исключительно детищем авторитаризма Бисмарка и которое до сих пор выражается в осуществлении контроля и заботы над населением в целом - до сих пор не нашло ни одного ответа на культурные и структурные вопросы, прежде всего вопросы автономии, независимости и эмансипации. А это уже культурный кризис.

Отсутствие четких приоритетов и задач: Дискуссии по реформированию остаются поверхностными.

Финансовые и социальные кризисы являются двумя аспектами одного большого кризиса, потрясающего государство благоденствия. Однако политические дебаты не затрагивают глубинных причин; они концентрируются в основном на финансовых аспектах, не ставя вопрос о том, какую форму необходимо принять государству благоденствия, чтобы быть способным адекватно реагировать на все три кризиса. В дискуссиях также остается совершенно открытым вопрос, касающийся политических руководителей страны и тех задач, которые они должны сформулировать в области социальной политики. Должна ли социальная политика стремиться к улучшению жизненных условий людей даже в тот период их жизни, когда они уже не могут работать? Или должна ли социальная политика стремиться к всеобщему социальному равенству? Должна ли она предотвращать нищету и социальную деградацию? И самое главное - как этого достичь? Увеличением внутренних ресурсов самих людей или предоставлением им социальных компенсаций?

Недостаток современных дискуссий по проблемам государства благоденствия - отсутствие новой модели, которая даст возможность политическим деятелям и обычным людям - почувствовать себя в роли т.н. «интеллектуальных руководителей», а, в то же время, несмотря на внешнюю интеллектуальную свободу - зарядить их новыми идеалами, дать почувствовать свою социальную защищенность, дать им душевный покой.

Великое обещание...

Классическое государство благоденствия еще со времен Бисмарка, Рузвельта и Бевериджа всегда было составной, интегральной частью выражения одного великого обещания: ибо было возможным и желанным достичь и усовершенствовать три основные цели непроизвольно, спонтанно - личную и политическую свободу, экономическую активность и социальную защищенность. Это было тем, что обещала либеральная демократия, учитывая ее вечное стремление вовлечь как можно больше людей непосредственно в общественные отношения: высокую степень свободы личности, а вместе с тем четкие рамки деятельности оной; эмансипация в форме свободы от старых предрассудков; и формирование свободных, ответственных граждан. Основной вопрос 21 века в этом отношении заключается в том, насколько эти три установки жизнеспособны в будущем тысячелетии и не придется ли целым государствам и отдельным регионам выбирать ту или иную общественную модель:

- демократия и прогресс, но без ликвидации социального неравенства (вариант США);

- экономический рост и традиционные формы социальной защищенности, но без прав человека и политической демократии (азиатский вариант, а именно Сингапур);

- политическая демократия и государство благоденствия, но без серьезного экономического роста (европейский вариант).

... А что дальше?

Демократия и государство благоденствия: кризис с общим происхождением.

Кризис государства благоденствия, безусловно, имеет общее происхождение с кризисом демократии, причем корни этого кризиса можно найти как внутри, так и вне политической системы. Сегодня разница между прослойкой обывателей и политическим истеблишментом настолько очевидна, насколько очевидно недовольство тем, что политическая система предлагает в экономической и социальной сферах. Старые фасады и массивные стены демократических институтов сегодня могут быть прочнее, чем когда бы то ни было, однако внутри них вы уже не найдете уверенных в будущем граждан. Дух демократии исчез - но где он сейчас?

Корни кризисов как демократии, так и государства благоденствия лежат в обществе, которое переживает стагнацию. В этом кроется ошибка политической системы, и вряд ли, какие либо конкретные шаги могут изменить положение к лучшему. Публичные политики абсолютно не способны улавливать наиболее острые проблемы современности, однако они не «ненавидят политику», просто они стали относиться к ней все более индифферентно. Во время экономического коллапса каждый индивидуум верит, что сможет выжить, полагаясь на свои силы. Кризис, с которым столкнулись демократия и государство благоденствия, заставляет людей уйти в свою личную жизнь, исключая любую возможность конкретных политических мер. У народа сложилось впечатление, что все хорошее закончилось. Финалом всего стало разочарование. Есть ли возможность вновь вдохнуть подлинный дух демократии в современную жизнь?

Рынок и государство.

Разочарование основано на осознании того, что два великих идеала - Государство и Рынок - безвозвратно канули в Лету. Они уже не могут обеспечить ту высокую степень прогресса общества, как было раньше. Большее вмешательство государства уже не всегда означает удовлетворение всех потребностей населения. Ни возросшая роль рынка, ни больший экономический рост уже автоматически не означают повышение жизненного уровня для всех. Расширение рынка и увеличение бюджетных доходов уже не означают - как это было 200 лет назад - умножение богатства нации и счастье ее членов. В прошлом все реформы было очень легко отличить друг от друга, а методы были проверенными и надежными. Идеологические установки делили характер реформ на государственные и рыночные, причем люди были счастливы как в обществе, ориентированном на экономику, так и в том обществе, где главную роль играло государство. Знаменитое «германское чудо» было, к примеру, спонтанной реализацией т. н. моделей Staatsgesellschaft и Wirtschaftsgesellschaft. Результат оказался удачным и теперь он известен как «Немецкая модель».

Homo politicus - социальные отношения, определяемые государством

Staatsgesellschaft - даже если оно носит демократический характер -определяет своих граждан в рамках их отношений к государству - граждане государства или Staatsburger: избиратели, политические деятели, налогоплательщики и сборщики налогов. Их типичные атрибуты - иерархия и бюрократия. Staatsgesellschaft создает определенный менталитет, когда гражданин верит, что, платя налоги, он получит выгоду с этого. В тоже время налоги являются символом того, что гражданин выражает солидарность с другими гражданами, причем не лично. Однако если все без исключения будут выражать эту солидарность, то последствия будут очевидными - цены будут расти параллельно с личными материальными ресурсами индивидуумов, а личные и общественные обязательства будут отодвинуты на второй план. Потребности будут возрастать, а их удовлетворение уменьшаться - все станет более дорогим. Государство благоденствия будет расширяться, в то время как продуктивность будет снижаться.

Homo economicus - социальные отношения, основанные на экономическом обмене.

Wirtschaftsgesellschaft, с другой стороны, определяет прежде всего экономические отношения внутри общества. Это общество устроено как система экономического обмена, которая функционирует настолько эффективно, насколько это возможно. Прежде всего, оно состоит из производителей и потребителей, из спроса и предложения, а характерным признаком такого общества является вера в то, что если экономическая рациональность будет достигнута во всех сферах жизни общества, то все будет в порядке. В принципе, игнорируя тот факт, что у рынка есть свой предел, такое общество берет во внимание лишь тех, кто является активным членом экономической игры в форме рынка - иными словами тех, у кого есть, что продать или тех, кто обладает достаточными ресурсами спроса. Более того, оно оперирует лишь с товарами и ценами в их денежном эквиваленте, оставляя за бортом все, что нельзя оценить обычным способом. Поэтому Wirtschaftsgesellschaft слепо относится к неэкономическим факторам формирования рынка. За короткий период рынок может принести большие прибыли, однако на долгий период он не рассчитан. Атрибутом подобного общества может также выступать предельный эгоизм индивидуумов, ибо это хорошо для осуществления экономической деятельности.

Staatsgesellschaft - Wirtschaftsgesellschaft - Burgergesellschaft

Идея гражданского общества не более чем дополнение к рынку и государству, причем эти две системы уже перешли свои пределы, рамки. Концепция Гражданина и Гражданского общества, тем не менее, имеет большую теоретическую базу, чем первые две, ибо сама идея гражданского общества появилась гораздо раньше, чем идея рынка и государства.

Идея гражданского общества - это выражение новой радикальной политической концепции, которая ни коим образом не игнорирует рамки, установленные государством и рынком, а, скорее, выходит за пределы этих рамок. Важной задачей социальной политики является создание на местном уровне неких пространств, где не будут фигурировать ни государственные, ни рыночные интересы, где люди получат возможность переосмыслить свое существование как граждане, в то же время, делая что - либо полезное для себя и других. Тем самым отдельные граждане могут случить статус социальных предпринимателей. А приоритетной задачей политиков должны стать создание, развитие и укрепление этих пространств. Тем самым правительство превратится в некий катализатор социальных обязательств.

От Государства Благоденствия к Обществу Благоденствия.

Если идея гражданского общества носит скорее моральный характер, все это одна из тех концепций, которая способна подвинуть общество на перемены. Главным образом эта концепция апеллирует на трансформацию Государства Благосостояния, и, на мой взгляд, существуют три наиболее важных аспектов:

- Официальное правительство остается весьма важным - может быть важнее, чем когда бы то ни было - однако, ему необходимо переопределить свою роль в обществе. Политики не должны игнорировать социальную активность граждан, а, скорее, стимулировать ее и всячески поддерживать.

- Элементы соревновательности также необходимы в социальной сфере, к примеру для предоставления социальных услуг, для увеличения социальной продуктивности общества. В этом смысле т.н. социальные трансферты могут осуществляться более эффективно. Дифференциация производства, распределения и финансирования социальных товаров - вот атрибут реформированного Государства Благосостояния. Краеугольным камнем может стать вопрос: Должны ли мы ликвидировать Государство Благосостояния или лишь реструктурировать, модернизировать его? И, если оно должно быть модернизировано, то какие цели оно должно преследовать в новом виде?

- Организация промышленной и корпоративной жизни должна быть заменена на их социальный эквивалент.

Гражданское общество должно ускорить процесс реструктуризации жизни, общества и труда. Современная культура труда превозносит ее экономический аспект. Успех в трудовой жизни влечет за собой успех в жизни вообще. Однако концепция гражданского общества предполагает баланс, который обеспечивает равное вознаграждение, как семье, так и другим организациям общественной жизни поровну, исходя из качества выполняемых ими социальных ролей. Это общество, в котором мужчины и женщины "имеют одинаковые шансы добиться успеха в любой сфере общественной жизни.

(Перевод Н. Тягунова)