Снижение административного давления как гражданская инициатива

Лекция Антона Данилова-Данильяна

Публичные лекции.

Адрес страницы: http://www.polit.ru/lectures/2005/04/13/add.html

Мы публикуем полную расшифровку лекции руководителя экономической
рабочей группы при Администрации Президента РФ (на общественных началах), руководителя экспертного совета организации «Деловая Россия», председателя совета коммерческого банка «Губернский», члена совета директоров ОАО ОПК «Оборонпром», члена наблюдательного совета Сбербанка России Антона Данилова-Данильяна , прочитанной 7 апреля 2005 года в клубе-литературном кафе Bilingua в рамках проекта “Публичные лекции Полит.ру”.

Данная лекция переставляет собой уникальный по включенности и откровенности взгляд на историю экономических реформ, начиная с первого срока Владимира Путина (с создания “центра Грефа”). Это история расцвета и упадка “либерально-экономического курса Путина” . “ Я не связываю эту остановку именно с делом ЮКОСа, я это связываю именно с тем, что либерально мыслящие представители правительства потеряли интерес к алгоритмам, развивающим гражданское общество в России ”, сказал Данилов-Данильян.

Лектор является одним из главных действующих лиц во взаимодействии властей и организаций бизнеса.. Сейчас он сознательно ушел из формальной должности в администрации, с тем чтобы сохранить общественную позицию между бизнесом и властью.

Опыт реформаторов 00-х не менее важен и интересен для анализа, чем опыт реформаторов 90-х, хотя бы потому, что строительство судебной системы, социальной сферы, армии и милиции можно сказать еще и не начиналось. Новый этап реформ объективно должен наступить – слишком перезрели проблемы. Однако ситуация “уныния” в управлении страной – это ситуация глубокого кризиса в условиях внешнего благополучия.

Причины небольших (относительно необходимых) достижений реформаторов 00-х здесь удалось обсудить в дискуссии с очень “продвинутым” практиком, инициировавшего сеть гражданских организаций бизнеса, то есть понимающим, что путем одних административных действий много не решишь. Обсуждение строилось в основном вокруг вопроса о том, что недостает реформаторам 00-х, чтобы занять политически мощную позицию в стране.

" Очень боюсь, что для того, чтобы изменить сложившуюся патовую ситуацию, нужно сделать ряд весьма существенных шагов, нацеленных, как ни странно, на замену именно представителей либерального крыла руководства. Парадоксальный, может быть, вывод, но я его заявляю со всей своей личной ответственностью ".

Лекция Антона Данилова-Данильяна

Данилов-Данильян. Добрый вечер, уважаемые коллеги.

За мудреным названием лекции скрываются на самом деле очень простые идеи, которые мы пытаемся проводить последние четыре года или, может быть, лет пять. Где-то успешно, где-то менее успешно, но которые на наш взгляд действительно помогают становлению гражданского общества в стране, если конечно этим процессам помогают хоть немножечко представители власти.

Начнем с того, что наша Конституция во многих своих проявлениях гораздо мощнее, чем та практика, которую мы наблюдаем каждый день. И примерно в 2000 году команда Германа Оскаровича Грефа задумалась над снижением административного давления на бизнес, и были произнесены слова “дебюрократизация”, “дерегулирование”, “снижение налогового бремени”. В это же самое время мы стали смотреть, что необходимо для того, чтобы заявленные этой командой процессы были поставлены на хоть какую-то законодательную основу и из лозунгов превратились в некоторые процессы, происходящие в жизни.

Если вы помните, тогда первая волна дерегулирования шла как попытка снизить административное давление на бизнес и была связана с тремя законами: это закон о государственной регистрации юридических лиц, закон о лицензировании и наконец, может быть самый красиво звучащий закон - о защите прав предпринимателей при проведении государственного контроля и надзора.

Если применительно к первым двум законам какое-то снижение давления действительно имело место. По крайней мере, в процессе регистрации возникло одно окно. Хотя и этот момент не был доведен до конца, скажем, предприниматели до сих пор при регистрации вынуждены отдельно объезжать наши внебюджетные фонды и брать номера там, регистрироваться там. Было более или менее продвинуто дерегулирование в сфере лицензирования, когда вместо 1200 видов предпринимательской деятельности, требующей лицензирования, стало их в десять меньше - примерно до 120. В отношении же закона о защите прав предпринимателей дело кончилось полным швахом.

Законом несколько были упорядочены процедуры проверок предпринимателей, хоть какие-то правила были введены в части регулярности проверок, в части повторных проверок. В отношении же предмета не было сделано ровным счетом ничего. А на самом деле какая разница, к вам приходят десять раз в год и берут по 500 долларов или к вам приходят один раз в год, но берут соответственно 5000 долларов. Принципиальной разницы в этом для предпринимателя нет – как была административная нагрузка, так и осталась, а если ты отказываешься платить, то на тебя могут налететь весьма сильные представители иных проверяющих организаций, потому что на самом деле это все одно целое, очень тесно взаимодействующее между собой.

Все эти элементы друг друга хорошо знают и не только потому, что есть такое понятие как комплексная проверка, а скорее просто потому, что не имея возможности впрямую конкурировать (ведь объект один и тот же) эти люди обычно делят этот объект на определенные части и отдаивают каждый свою часть в каких-то пропорциях. При этом они четко понимают, что если надавить слишком сильно, то объект исчезнет, и тогда исчезнет источник доения. А если не давить никак, практически невозможно будет хоть какие-то отчетные данные представлять. Поэтому исторически сложился некоторый компромис, который функционирует и к которому привыкли обе стороны – те, которых проверяют, и те, которые проверяют.

Более того, если от бизнеса перейти более широко, к обществу в целом - практически каждый гражданин РФ имеет непосредственное взаимодействие с проверяющими органами, и там ровно такие же отношения выстроились. Есть негласные таксы и т.д.

Как известно, какой барьер ни ставь, все равно вода находит какое-то другое русло, но тем не менее, на определенное время, пока этот водоем не пересох, или уровни там не сравнялись, и тем самым потенциал давления не исчез. Но на некоторое время послаблений можно добиться весьма существенных, если действовать последовательно в отношении снижения давления. И действовать сразу с разных сторон.

В 2000 году мы озаботились самым важным элементом подведения нормативной базы под этот процесс, и к своему большому удовольствию нашли 55 статью нашей родной Конституции. Пункт третий звучит примерно так: права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в которой это необходимо для защиты основ конституционного строя, жизни и здоровья граждан, обороноспособности, безопасности государства. Что следует из этой нормы? Во-первых, то, что ограничения на права и свободы людей могут быть введены только федеральным законом. Заметьте, не законом субъекта федерации, не каким-то актом муниципалитета, более того, даже не инструкцией какого-то министерства или ведомства, не приказом, а именно федеральным законом. То есть, из этого положения Конституции, которое не работает, которое спит, прямо следует сентенция президента, которую он в одном из первых своих посланий, еще в тот, либеральный период, сказал, что законы должны быть прямого действия.

Второй вывод. 34-ая статья Конституции, предпринимательство относит к неотъемлемому праву любого человека. Стало быть, ограничения на предпринимательскую деятельность, и мы тут консультировались с судьями Конституционного суда, однозначно относятся к полномочиям федерального закона, и никаких делегирований быть не может. Итак, эта конструкция дала нам возможность говорить о том, что можно приводить весь наш свод нормативных актов к ситуации, когда у нас есть исчерпывающий перечень обязательных требований к бизнесу и вообще к любому человеку. То есть отношения человека и власти должны быть прописаны исключительно федеральными законами. И родился лозунг: гражданам – законы, чиновникам – инструкции! Гражданин не обязан знать никакие инструкции, никакие приказы, ничего кроме законов. И это следует из общей логики построения законодательства в любой цивилизованной стране.

После чего возникло сразу две линии: одна на административную реформу, но естественно не в том виде, в котором она была реализована ровно год назад, и вторая линия – на реформу технического и финансового регулирования. Другими словами, пошла работа по созданию современного налогового кодекса прямого действия, в котором ставки налогов, сроки уплаты как для предпринимателей, так и для физических лиц были бы объединены. Это Налоговый кодекс.

По линии технического урегулирования, вместо примерно 60000 различных ГОСТов, санитарных норм и правил, строительных норм и правил, всяких технических условий, положений и т.д. на каждый вид предпринимательской деятельности и на каждое конкретное действие физического лица, гражданина, должен быть один профильный закон. Может быть, если мы видим, что среди множества этих законов есть требования инвариантные, то тогда они могут быть вынесены в отдельные законы - типа закон о пожарной безопасности или о безопасной эксплуатации зданий, сооружений.

Вот такая конструкция теоретически могла бы привезти к тому, что власть, если б захотела, под каждое обязательное требование могла бы определить ровно один орган, который будет его проверять. Значит, исчезло бы это чудовищное дублирование.

Кроме того, этот набор требований был бы исчерпывающим и он проходил бы через общественную процедуру. Естественно, со всеми погрешностями, связанными с составом нашего парламента. Ну а если уж этот перечень исчерпывающий и изменить его можно только путем внесения изменений в законы, то никакими иными актами – без публичного обсуждения – ничего поменять нельзя. Стало быть эти требования можно сузить до какого-то обозримого количества, и они были бы более или менее прозрачны и непротиворечивы.

Чем пользуются сейчас чиновники? – Тем, что в любой момент можно исправить их же собственную инструкцию. И даже если предпринимателль построил свой бизнес таким образом, что вроде все обязательные требования удовлетворяются, тем не менее, небольшим исправлением по мановению волшебной палочки возникает ситуация, когда снова все параметры бизнеса (или часть параметров) оказываются несоответствующими, и чиновник может навесить замок на соответствующее предприятие.

Это, конечно, чудовищная кормушка, которая есть сейчас и которую теоретически (я подчеркиваю, теоретически) можно было бы изменить, если б на то была добрая воля. Тем не менее, понимая, что в общем работа предстоит титаническая, нам нужен был алгоритм, каким же образом, имея вот эту теоретическую конструкцию в голове, перейти к ней от нынешней практики. Каковы движущие силы этого перехода, какие условия этого перехода, и вообще, возможен ли этот переход в принципе? Или мы все-таки находимся в ситуации, когда пройдя лет 15 с момента начала либеральных преобразований, мы явно не добираем еще 25-ти (по закону Моисея), и нам просто бессмысленно думать об этом, пока мы весь этот путь по пустыне не пройдем?

Но тогда, в 2000 году, нам казалось, что определенные шансы есть, и мы стали придумывать этот алгоритм. Первое, что совершенно очевидно лежит на поверхности – мы такой переход силами чиновничества решить не сможем. Ну какой же чиновник выдернет стул, на котором сидит? К то же будет сам себя лишать полномочий? Кто же будет в здравом уме и твердой памяти заниматься инвентаризацией всех этих требований, уменьшать их, оставлять только те, которые действительно необходимы, а которые устарели или дублируют, устранять, отказываться от них? Нет, никто естественно такую работу выполнять не будет.

Стало быть, если бы мы пошли по традиционному пути: поручение президента, поручение премьера, поручение министров, поручение начальников департаментов и начальников терреториальных органов вниз и т.д., то мы как итог получили бы “филькину грамоту” из нескольких десятков малозначимых требований, которыми бы наше многомиллионное чиновничество просто откупилось от политической элиты страны, если бы эта элита действительно выразила бы четкое желание двигаться по этому пути. В результате, правильная целевая установка была бы полностью девальвирована, если так можно выразиться, абсолютно неверным алгоритмом ее достижения, точнее, недостижения. И потом, было бы практически невозможно снова ставить эту идею, эту задачу в качестве одной из приоритетных на повестку дня. Вне зависимости от того, кто бы находился у власти. Подчеркиваю: вне зависимости. Потому что очень сложно поставить на повестку дня дискредитировавшую себя идею.

Что же делать, каким же образом переходить? – спросили мы сами себя. Герман Оскарович нам сразу сказал: “Нет, даже не думай – это безнадежно, это бессмысленно, ничего не получится”. На наши попытки робко возразить, что в таком случае все вот эти его законы, и в особенности закон о защите прав предпринимателей, - это “филькина грамота”, он сказал: “Нет-нет, ты увидишь, все будет замечательно, все будет хорошо”. Прошло какое-то время, и мы увидели все вместе, что ничего не работает. Чиновничество как стригло купоны, так и стрижет. Никто не занимается ограничением его функций, а если занимается, то исключительно сверху, и об этом я чуть позже расскажу.

Тогда мы пошли своеобразным путем. Мы решили, проверить, кто знает эти требования, которые вообще-то предъявляются к бизнесу. Первое, что мы сделали, - мы провели опрос среди примерно 25000 предпринимателей из более чем ста отрослей экономики с одним и тем же вопросом: “Если бы вы выполняли только все те требования, которые предъявляют к вам государственные органы, смогли бы вы работать или вы вынуждены были бы закрыться?” Ответ был для нас просто чудовищным: 94 % опршенных ответили: “Мы вынуждены были бы закрыться”.

При этом надо четко понимать, что предприниматели, особенно некрупные, которые не имеют возможности держать мощные службы юридические, бухгалтерские и т.д. (мелкий и средний бизнес) просто и не знают 99% всех этих обязательных требований. Значит, если бы знал, то закрыты были бы все.

Если так, то почему же вы, спросили мы, вы не пытаетесь как-то изменить эту конструкцию и сами для себя понять, что вы можете реально изменить, исполнить, а что явно устарело. А очень просто, был ответ, мы как-то привыкли платить – ну, и платим. К нам приходит 50 проверяющих органов (в Москве их раза в два побольше) – откупаемся. Ну, что ж делать – так жизнь устроена, надо дань платить.

Скажите пожалуйста, был наш второй вопрос, а каков процент этой дани в вашей выручке? Каков размер этой административной ренты? Ответы разнились, средний ответ составил для малого и среднего бизнеса – до десяти процентов от выручки.

Если кто-то из вас занимался экономикой и интересовался различными предложениями и решениями в части налогового законодательства, помнит так называемые оборотные налоги (налог на содержание дорог и т.д.). Их оценивали в 6 %, а когда уничтожили, считалось, что это потрясающее достижение. Но тут десять процентов! Это - административная рента.

Мы задали следующий вопрос: мы сейчас движемся в сторону вступления во всемирную торговую организацию, более активно сюда будут приходить иностранные товары, в том числе – потребительские, вы понимаете, что имея такого объема ренту, вы не выдержите эту конкуренцию физически. Да, понимаем, ответили они, многие из нас вынуждены будут загнуться. Но что же делать?.. Хорошо, спрашиваем мы, если вы не знаете, что делать, но правильно ли мы понимаем, что вы в принципе готовы хоть что-то сделать, или вы вообще не готовы, то есть вы просто будете ее дальше платить эту ренту и никоим образом не будете бороться за хоть какое-то изменение этой ситуации? Некоторые из них (и достаточно приличное количество) сказали: да, в принципе готовы: когда вы нам так подали эту ситуацию, мы на нее взглянули по-другому, то есть действительно поняли, что стратегически с этим мириться не можем. Да, мы готовы к изменению этой ситуации.

Хорошо, говорим мы, если вы готовы к изменению этой ситуации, вы готовы посмотреть у себя, какие акты проверок эти органы оставляют уходя? И вообще вы со своими главными инженерами, технологами можете как-то примерно прикинуть, какие требования вы сами считаете действительно разумными, для того, чтобы они остались, как государственный контроль, а что вы считаете полным бредом. И вот здесь мы получили гражданскую инициативу, самую настоящую. Группы предпринимателей, объединенные по отраслевому признаку, выпускающие одну и ту же продукцию, к нашему удивлению активизировались. Мы думали, что их раскочегарить невозможно, из западной литературы мы хорошо знали, что вообще-то предприниматель – это самый осторожный слой, осторожная группа людей в обществе и редко когда коллективно действует. Но видимо все-таки действительно допекла ситуация.

Эти люди объединяются в советы, в то, что господин Плескачевский называет саморегулируемыми организациями, для того, чтобы формулировать свои позиции. И таких советов у нас сейчас больше пятидесяти организованных и еще примерно в два раза больше (то есть около сотни) неорганизованных. Они действительно озаботились тем, чтобы попытаться составить полный перечень тех требований, которые государство, с их точки зрения, разумно к ним бы предъявляло. Значит, это снижение административного давления, как цель оказалось положенным не на чиновничий, не на аппаратный алгоритм, а на алгоритм, базирующийся на чисто гражданской инициативе.

Понятно, что такую схему мы не всегда можем применить к решению иных проблем, отношений власти и отдельных представителей общества (не обязательно предпринимателей), но, в принципе, такого рода механизмы, такого рода алгоритмы вне власти вполне могут работать.

Достаточно некоторой политической воли сверху для того, чтобы возникли какие-то организационные центры, вдохновляющие на инициативу, показывающие, что это можно, показывающие первые результаты. Когда приходит к тебе за моральной поддержкой очередная группа предпринимателей из какой-то отрасли, и ты раскладываешь перед ними уже сделанные проекты законов с исчерпывающими наборами требований к каким-то иным отраслям и видам деятельности, то это не может не вдохновлять, это результат. Другое дело, будет ли этот результат потом оформлен в виде законов. И дальше, воспримет ли судебная система, когда уже будет узкий перечень обязательных требований, понятный, обозримый, иски предпринимателей к различным проверяющим, которые выходят за рамки этих требований (пытаются проверить то, что им проверить не положено, или в принципе иные показатели). Это вопрос следующий, и он пока был за рамками нашей деятельности.

Вся эта работа очень активно продолжалась до 2002 года, когда в декабре был принят закон о техническом регулировании и была подготовлена концепция административной реформы. Наша концепция административной реформы базировалась на том, что функции государственных органов должны быть проинвитаризированы как итог работы по техническому и финансовому регулированию, то есть как итог работы по инвинтаризации, законодательному закреплению тех требований, которые государство имеет право предъявлять к бизнесу и более широко – к общественным группам, объединениям вплоть до конкретных физических лиц, до конкретных граждан.

В 2002 году в декабре был принят закон о техническом урегулировании, вступил он в действие с июля 2003 года, и на этом все закончилось. Я рассматриваю именно стык, где-то вот первую половину 2003 года как тот радикальный слом, когда представители власти перестали активно поддерживать гражданские инициативы.

Я не связываю эту остановку именно с делом ЮКОСа, я это связываю именно с тем, что либерально мыслящие представители правительства потеряли интерес к алгоритмам, развивающим гражданское общество в России, к алгоритмам вовлечения различных общественных организаций, представителей, конкретных лиц, предпринимательских организаций к формированию законодательных основ нашей жизни.

Вот это, на мой взгляд, и случилось в начале 2003 года, а не через год, в начале 2004-го. Я считаю, что как раз активность, которую проявляли представители скажем так правоохранительного крыла явилась во многом следствием наступившей пассивности крыла либерального. Именно так, а не иначе. Эта пассивность либерального крыла, на мой взгляд, явилась следствием переоценки собственных сил и собственной грамотности, собственной интеллектуальной мощи. Мне показалось в то время, что наше либеральное крыло несколько оторвалось от жизни, посчитало себя слишком умным, слишком дальновидным и самодостаточным.

Этот отрыв привел к тому, что правоохранительное крыло набрало достаточно сил, чтобы более жестко проводить политику, и не было уже вот такой сплоченности активной части общества и либерального крыла правительства, чтобы эффективно противостоять злоупотреблениям, которые возникли сразу после этого, и избыточной правоохранительной активности. Подчеркиваю: избыточной.

Возможно ли в перспективе изменить эту ситуацию? Да, на наш взгляд, возможно, уже хотя бы потому, что изменение состава правительства не привело к тому, что либеральное крыло кадрово ослабло. Этого процесса я, честно говоря, не вижу – во всяком случае, на уровне верхушки. Внизу – да, наверное это происходило, вымывались очень много квалифицированных кадров, их замещали люди, которые, может быть, более амбициозные, но менее склонные к размышлениям в отношении стратегических направлений развития страны. Это я наблюдал. Но верхнее звено в кадровом плане осталось достаточно сильным. Что это означает? Это означает, что если такая ситуация сохранится, есть по-прежнему достаточно оснований, чтобы снова вернуться на путь активного вовлечения гражданских организаций (в том числе - предпринимательских организаций, ассоциаций, союзов) в процесс непосредственного участия в законотворчестве и в установлении основ нашей не только экономической, но и общественной жизни.

Для этого явно не хватает просто политической воли этого нашего либерального крыла. В наличии определенная усталость и, как я уже говорил, некоторый отрыв от того, что происходит в жизни на самом деле. Соответственно, и та административная реформа, которая была реализована год назад, ничего общего не имеет с конструкцией, которая привязывает функционал власти к потребностям, генерируемым обществом. То, что было произведено, явилось следствием примерно 20% работы, которую нужно было в итоге сделать, и уже после этого делать административную реформу.

Как проходила административная реформа? Создано было несколько рабочих групп, которые инвентаризировали те функции, которые были записаны в положениях о министерствах и ведомствах. Не те функции, которые они на практике реализуют, в том числе посредством собственных указов и инструкций, (то есть, то, что эти ведомства сами взяли помимо всяких там положений о них).

С некоторым участием общественности удалось часть функций как бы отодвинуть. При этом, по-моему, не был принят общий перечень законов, который подлежал изменению в связи с тем, что отодвинутые, признанные избыточными функции должны были перестать действовать. Реально около 300 законов должно быть изменено. По-моему, было изменено всего десять.

То есть, административная реформа базировалась на некоторых представлениях только о формальной стороне дела, а не о том, что происходит в действительности. Более того, даже те функции, которые были признаны протоколами заседаний правительства избыточными, тем не менее, все равно частично потом были восстановлены в положениях о новых министерствах, агентствах и службах. Таким образом, административная реформа явилась с точки зрения реальной оценки деятельности различных органов просто профанацией.

Единственное, что более или менее удалось – это действительно разделить функций правоустановления, то есть подготовки принятия нормативных актов, функций правоприменения, то есть осуществления государственных закупок, ведения государственного реестра, предоставления различных государственных услуг, и наконец, функций надзора. Но даже в этой ситуации остались определенные органы, которые совмещали в себе эти различные функции. Это ведомства (в основном – агентства), которые подчинены непосредственно премьер-министру. Не министерству, а премьер-министру.

Эту ситуацию иначе как полной профанацией административной реформы я назвать не могу, она сложилась к середине прошлого года.

Итак, фактически была остановлена реформа технического регулирования, фактически остановлено завершение реформ финансового урегулирования, потому что до сих пор, например, банковская деятельность в большей степени регулируется инструкциями Центрального банка, чем законом о банках и банковской деятельности, законом о Центральном банке и т.д., на фондовом рынке также сложилась ситуация, когда, с одной стороны, действует несколько законов, а, с другой стороны, – регулятор в лице Федеральной службы по финансовым рынкам имеет право издавать массу самых разнообразных инструкций и указаний, имеющих обязательную силу.

Таким образом, закончилось движение по пути, когда гражданские предпринимательские структуры имели возможность действительно инвентаризировать то реальное нормативное поле, в котором они вынуждены работать, а потом выстраивать из этого новое поле. В результате все наше предпринимательское сословие и существенная часть гражданского общества получили огромный дестимулирующий импульс к любым инициативам.

Что сейчас происходит? Создан, скажем, при Фрадкове Совет по конкурентоспособности и предпринимательству, вроде как ведется некоторый диалог власти и бизнеса. Но для людей, которые непосредственно участвуют в этом диалоге, видно, что даже в тех случаях, когда предложения гражданских представителей формально принимаются, реально они не доводятся до своего практического исполнения. В результате это ширма, ширма, за которой есть лишь формальный диалог, и нет реального действия.

С такой вот ситуацией мы сейчас столкнулись, и этот процесс фактически ознаменовал собой то, что в обществе такие настроения апатии. И дело ЮКОСа на этом фоне является лишь поводом, но отнюдь не причиной. И истинная причина в том, есть ли результат от диалога бизнеса и власти, есть ли результат от того, что власть декларирует какие-то принципы, в том числе принципы дерегулирования, или этот результат проявляется лишь в том, что встретились, обсудили и разошлись, а на самом деле ничего не происходит, ничего не меняется.

Таким образом, я констатирую, что примерно два года цель, о которой я говорил - построение нашего законодательства таким образом, чтобы оно действительно было законодательством прямого действия, прозрачным, понятным, обозримым - эта цель за два года не приближена ни на шаг. И если следовать снова библейской притче о Моисее, эти два года не идут в зачет сорокалетнему блужданию по пустыне.

Сколько времени продлится такая ситуация? Сколько времени мы еще потеряем и ничего фактически не будет делаться? Я очень боюсь, что для того, чтобы изменить сложившуюся патовую ситуацию, нужно сделать ряд весьма существенных шагов, нацеленных, как ни странно, на замену именно представителей либерального крыла руководства. Парадоксальный, может быть, вывод, но я его заявляю со всей своей личной ответственностью. В принципе найти людей, которые еще не устали от этой работы, которым это интересно, возможно.

Сразу хочу оговориться, что здесь нет субъективного момента, я, например, отпахав два срока, во власть уже больше не вернусь. Но есть люди, которых действительно можно было бы поднять на уровень, которые еще активны и не утратили оптимизма и представления о том, как процедурно можно организовывать правильные либеральные решения с точки зрения практической реализации. Это, во-первых.

Второй фактор может быть более существенным, но он, к сожалению, наверное, вне нашей воли: нужна определенная экономическая встряска. На фоне чрезвычайно благоприятной внешнеэкономической ситуации, связанной с ценами на нефть, есть все признаки очередного застоя в политике. Когда все слишком хорошо, не очень хочется чем-то заниматься. Сколько времени продлится внешняя ситуация? Здесь быстро ничего не сделаешь, и я не верю ни в какие прогнозы резкого снижения цен на нефть. Здесь я пессимист. Цена на нефть будет расти или останется очень высокой (что для благоприятной бюджетной ситуации в экономике в общем одно и тоже) еще очень долгое время.

Изменить эту ситуацию сможет только открытие дешевого альтернативного топлива. Сколько времени на это понадобится? По разным оценкам, от десяти до двадцати лет. И это чрезвычайно удручает меня, поскольку любое правительство сможет ничего не делать с точки зрения бюджетной ситуации, а, стало быть, все это время фактически можно будет также выключить из процесса становления гражданского общества, из процесса блуждания по пустыне.