|
А
.Ю . КУРЫЛЁВ
Курылёв
Александр Юрьевич - аспирант факультета политических наук
и социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге.
Трудовая этика современных российских
ре-иммигрантов: ценности труда и практики "самоконструирования"*
Постановка проблемы. Данный текст
представляет результаты исследования трудовой этики современных
российских ре-иммигрантов, проводившегося в течении 1995-1997
гг. Термин "ре-иммигранты" используется здесь для
описания людей, добровольно переселившихся на родину после длительного
пребывания за её пределами. Исследовательская выборка была построена
таким образом, что в ней представлены только те ре-иммигранты,
кто вернулся в Россию из западных стран - США, Великобритании,
Франции, Израиля, Германии и т.п. Наш интерес к ре-иммигрантам
из западных стран связан с основной целью исследования - а именно,
с изучением опыта трудовой деятельности российских ре-иммигрантов,
который они приобретают за время нахождения в эмиграции в странах
с развитыми капиталистическими отношениями, и который они затем
передают своим соотечественникам после возвращения на родину.
Социологическое исследование процесса возвращения
наших соотечественников на родину интересно прежде всего тем,
что ре-иммигранты до сих пор являются для российской науки малоизученной
социальной группой. Это отсутствие научного интереса кажется
необоснованным, тем более, что особая специфика трудовой этики
ре-иммигрантов была подчёркнута уже в классической дискуссии
между Максом Вебером и Вернером Зомбартом по поводу становления
западного капитализма. B своей самой известной работе Вебер
выявляет родство между "духом капитализма" и "этикой
протестантизма" [1, с. 61-272]. В этом уникальном родстве
Вебер видит нормативную основу формирования капитализма в западных
странах. Выявленное Вебером удивительное совпадение основных
императивов капиталистической логики и требований кальвинисткой
этической установки объясняет особенности экономического поведения
при капитализме, а именно - стремление к возможнo большей прибыли,
которая расходуется не на личное потребление, но на расширение
объёмов производства. Однако мало кто вспоминает сегодня, что
знаменитая Веберовская гипотеза о протестантской аскезе (и её
сердцевине - практике проверки своей индивидуальной богоизбранности)
подверглась критике известным современником Вебера - Вернером
Зомбартом [2].
Не отрицая полностью значимость религиозных стимулов
в становлении успешного капиталистического предпринимательства,
Зомбарт говорит о необходимости внесения некоторых корректив
в цепь логических рассуждений Вебера. На основании проведённого
исследования социально-экономических последствий массовых переселений,
вызванных Пуританской реформацией, Зомбарт выявляет важные отличительные
особенности в процессе становления капитализма в Англии и Германии.
Как в Англии, так и Германии, по мнению Зомбарта, формирование
капиталистических отношений действительно происходит при наличии
многочисленного сообщества протестантов. Но английская аграрная
революция и последовавший за ней промышленный переворот носят
сверхрадикальный характер, чего не наблюдается в Германии. Это
обусловлено тем, что в Англию, по утверждению Зомбарта, "дух
капитализма" был привнесен извне протестантами-мигрантами.
Подвергаясь гонениям на родине, в таких странах, как Франция
и Нидерланды, протестанты - большей частью кальвинистской ориентации
- переселяются в Англию. Оказавшись на "чужой территории",
протестанты-мигранты вступают в борьбу за права с местными элитами,
прежде всего с родовой аристократией. Это обстоятельство, по
мнению Зомбарта, явилось стимулом к развитию товарно-денежных
отношений, которые заменили механизм передачи политической власти
посредством родовых наследуемых привилегий на механизм распределения
политических прав в соответствии с размером заработанного в
результате предпринимательской деятельности капитала. В отличие
от этого хода событий в Англии, одержавшие победу в Германии
лютеране, оставаясь у себя на родине, воздерживаются от столь
кардинальных перемен в экономической жизни родного общества.
Зомбарт утверждает, что именно трудовая этическая установка
протестанта-переселенца явилась основным стимулом формирования
новых экономических отношений на родине западного капитализма,
в Англии [2].
Склонность мигранта к капиталистическому предпринимательству
Зомбарт объясняет следующим образом:
"Иноземец
не ограничен никакими рамками в развитии своего предпринимательского
духа, никакими личными отношениями... Никаких традиций!
Никакого старого дела! Всё должно вновь быть создано,
как бы из ничего. Никакой связи с местом: на чужбине всякое
место одинаково безразлично" [2, с. 247].
То есть, мигранты, оказавшись на чужбине, не связаны
в своих действиях культурными и религиозными ограничениями,
которые мешают выработке рационального экономического поведения.
Зомбарт также указывает на возникновение ощущения внутреннего
одиночества у мигранта, которое является психологическим следствием
неприятия чуждых ему традиций и обычаев. Это ощущение внутреннего
одиночества хорошо интерпретируется в терминах протестантского
представления о своей богоизбранности. В целом, Зомбарт пытается
показать, что религиозные и нравственные установки, ограничивающие
частную инициативу, отходят на второй план, когда речь идёт
о мигранте. Таким образом, Зомбарт приходит к выводу, что мигранты
и их этическая установка сыграли ключевую роль в становлении
западного капитализма.
Наше исследование, казалось бы, не связано напрямую
с дебатом между Вебером и Зомбартом: российский ре-иммигрант
возвращается в культурное пространство традиций и обычаев, где
формировались основы его мировоззрения. Однако статус ре-иммигранта
в России часто оказывается сродни положению "иностранца",
неожиданно попавшего в чуждую ему или ей систему культурных
координат. Например, кроме того, что человека, вернувшегося
после 10 лет жизни в Америке его бывшее окружение рассматривает
как "американца", он и сам часто с удивлением видит
ранее казавшееся ему родными обычаи и традиции как бы "в
новом свете". Эта особенность ситуации российских ре-иммигрантов
даёт возможность для нового рассмотрения поставленных Вебером
и Зомбартом проблем.
Центральное
допущение данного исследования основывается на представлении
о том, что ре-иммигранты активно участвует в формировании
новой трудовой морали в России, и что они могут быть рассмотрены
в качестве активных агентов созидающих новую трудовую
этику в условиях экономических трансформаций.
Методология исследования. В исследованиях
трудовой этики прочно утвердился так называемый мотивационный
подход. Человеческое поведение понимается в рамках этого подхода
как причинно-обусловленное. Основным методом мотивационного
подхода является объяснение человеческого поведения через причины-условия.
Причинам человеческого поведения даются разные названия - "мотивы",
"установки", "побуждения", "движущие
силы" (driving forces). В качестве причин трудового поведения
социологи чаще всего рассматривают этически окрашенные представления
и суждения индивида о важности для него труда в целом и отдельных
его сторон в частности. Эти представления именуются ценностями
труда. Для выявления ценностей труда используют два типа
исследовательских процедур. В одном случае, человека напрямую
спрашивают о том, что для него наиболее важно в работе. В другом
случае, используется косвенный метод "корреляции удовлетворённостей",
базирующийся на изучении представлений человека о полностью
удовлетворяющем его идеальном типе работы. Иными словами, в
первом случае, респонденту предлагается говорить непосредственно
о своей работе, во втором же случае респондента просят поделиться
своими идеальными представлениями о работе вообще. В процессе
последующего анализа, в зависимости от целей исследования, однородные
ценности труда объединяются в группы, которые по своему смысловому
содержанию противопоставляются друг другу. Например, наиболее
часто выделяются следующие бинарные оппозиции трудовых ценностей:
материальные - духовные, индивидуальные - общественные, внутренние
- внешние. Методика мотивационного подхода применялась в ходе
Всемирного исследования ценностей, проводившегося под руководством
профессора Р.Инглхарта (Энн Арбор, США). Эту же методику использовал
Владимир Магун для общего исследования трудовой этики в современной
России [5].
В ходе своего сравнительного анализа трудовых
ценностей российского населения в советский и пост-советский
период, Магун противопоставляет духовные ценности труда материальным,
индивидуальные трудовые ценности общественным. В результате
Магун приходит к выводу, что "...реальная распространённость
трудовых ценностей в России в начале 90-х годов противоречит
социалистическому канону прежних десятилетий, утверждавшему
приоритет духовных и общественных ценностей перед материальными
и индивидуальными". Магун указывает, что в начале 90-х
годов отмечается невысокий уровень значимости таких "канонических"
советских трудовых ценностей как "полезность для общества",
"работа, уважаемая широким кругом людей", "возможность
общения с людьми" [5, с. 141]. Более распространёнными
в представлениях пост-советского индивида становятся такие индивидуалистические
ценности, как "интересная работа", "хороший заработок",
"соответствие работы способностям". То есть, заключает
Магун, "труд сегодня рассматривается большинством людей
как деятельность, основной целью которой является удовлетворение
потребительских нужд самого работника и его семьи" [5,
с. 142]. Кроме того, Магун ставит ударение на особые "процессуальные"
ценности труда, которые условно разделяются на две группы: интересная
работа, с одной стороны, и инициатива и достижение - с другой.
"Интересность" работы, утверждает Магун, необязательно
предполагает то, что человек займёт активную позицию в трудовом
процессе. Пост-советский индивид, по данным Магуна, занимает
пассивную, хотя и индивидуалистическую, позицию в своём отношении
к трудовой деятельности. Его трудно рассматривать, как активно
действующего "созидателя" новых экономических отношений.
Такую позицию можно назвать ориентацией на "пассивно-гедонистические"
ценности. Эта сильная ориентация на материальные ценности и
отрицание ценности трудовых и статусных достижений приводит,
по мнению Магуна, к специфической индивидуализации трудовой
установки, которая выражается в формуле: хочу высоких материальных
вознаграждений при низких трудовых затратах.
Общим для исследований трудовых мотиваций, имеющих
дело лишь с человеческими представлениями и идеологиями, а не
с реальными поступками, является стремление объяснить трудовое
поведения субъективными причинами. Но основная сложность применения
мотивационного подхода состоит в том, что он не позволяет выявить
независимые переменные описывающие причины человеческих поступков
[3, с. 97]. Например, на вопрос: "Почему ре-иммигрант А
посещает церковь?" - ответ может звучать следующим образом:
"Потому, что у него есть потребность в религии". Потребность
в религии, в свою очередь, косвенно проявляется в посещении
церкви ре-иммигрантом А. То есть, объяснение человеческих поступков
в терминах мотивационного подхода не выводит за пределы замкнутого
логического круга. Отсюда, в исследованиях с использованием
мотивационного подхода могут часто появляться так называемые
ложные корреляции.
Альтернативой или дополнением мотивационному подходу
может послужить концепция "фоновых практик" развиваемая
такими современными философами как Джон Сёрль и Хуберт Дрейфус.
Под "фоном" (термин Сёрля) или "фоновыми практиками"
(термин Дрейфуса) они понимают некоторый набор принятых в определённой
культуре способов совместной деятельности, навыков и умений,
обеспечивающих адекватное восприятие высказываний и поступков
[6; 7]. Такое "фоновое практическое знание" не представлено
непосредственно в самом высказывании или поступке, оно остаётся
не проговоренным, но, в тоже время, всегда подразумевается и
выступает в качестве условия осмысленности происходящего. Определение
истинного значения любого высказывания или действия, как утверждает
Сёрль, всегда предполагает неявную отсылку к общедоступному
практическому знанию о том, как принято обходиться с людьми
и обращаться с предметами в рамках данной культуры. Соответственно,
чтобы адекватно понять смысл высказываний респондентов о трудовой
этики или субъективных ценностях труда, их надо рассматривать
на фоне практик их повседневной деятельности в трудовой сфере.
Например, ре-иммигранту-предпринимателю для того,
чтобы понять фразу: "искать крышу" необходимо обладать
"фоновым практическим знанием" о том, что в современном
российском обществе словом "крыша", указывающим обычно
на известную часть любого строения, именуются также определённого
рода охранные структуры, предлагающие покровительство частному
бизнесу, то есть ему требуется хотя бы малейшее представление
о функционировании неформальной экономики в России. Иными словами,
адекватное восприятие смысла любого высказывания или поступка
предполагает существование некоторого "набора доинтенциональных
фоновых допущений и практических навыков" ( "a set
of preintentional assumptions and practices") [7, p. 145].
Даже буквальный смысл предложения, согласно Сёрлю, невозможно
понять вне того деятельностного контекста, в котором оно употребляется.
Представим себе, что дело происходит во время стихийного бедствия
и фраза выше приобретает совсем другой смысл. Или представим,
что определённая строительная фирма сдает только что построенные
объекты недоумевающему заказчику, который никак не может установить
местонахождение крыши на одном из домов. Смысл меняется опять.
Именно деятельностный контекст, типичные "фоновые практики"
являются необходимым (хотя и недостаточным) условием правильной
интерпретации высказываний и поведения [7, p. 141-159].
Следует отметить, что концепция "фоновых
практик" уже была продуктивно применена в эмпирическом
исследовании предпринимательства. Результаты исследования представлены
в книге и в одноименной статье Чарлза Спинозы, Фернандо Флореса
и Хуберта Дрейфуса "Открывая новые миры: предпринимательство,
демократическое действие и культивация солидарности" [8;
9]. Авторы работ доказывают, что общепринятые теоретические
подходы к исследованию предпринимательства неадекватно отражают
существо изучаемого процесса. Дело в том, что традиционные подходы
к изучению деловой активности - такие, как "бизнес-управленческая
модель", "модель социальной справедливости",
"рыночно-ориентированная модель" - раскрывают, как
показывают авторы книги, лишь поверхностный слой мотиваций и
ценностей предпринимателей. Это связанно с тем, что большинство
исследований, посвященных проблемам предпринимательства, основываются
на одностороннем понимании природы человека. Как правило, в
таких исследованиях речь идёт о "мыслящем" или "желающем"
человеке. Напротив, авторы рассматривают человека, как носителя
определённых навыков и умений. Человек, утверждают Спиноза,
Флорес и Дрейфус, это прежде всего "умелец" (skillfull
being). При таком рассмотрении человеческой природы, интересны
не столько сами предприниматели, их тип личности и мотивации,
сколько их навыки и умения, то есть те "фоновые практики",
которые в своей совокупности формируют деятельностный контекст
фирмы, позволяющий понять, интерпретировать и сделать осмысленным
поведение работников. Авторы вышеупомянутых работ указывают
на кратковременный характер предпринимательской активности.
Большинство представителей западной цивилизации выступают в
роли так понимаемых предпринимателей, в те моменты, когда они
"на коне", им всё удаётся, когда они реализуют свои
качества "наилучшим образом" ("at their best").
Однако сущность инновационной деятельность предпринимателей,
по мнению Спинозы, Флореса и Дрейфуса, сводится не только к
организации нового производства, но и к изменению стиля.
"Стиль" определяется авторами книги, как способ координации
жизненного пространства (worldhood) - пространства, которое
Мартин Хайдеггер описывал тремя характеристиками: (а) способом
использования инструментов, оборудования, оснастки (equipment);
(б) целями (purposes), которые преследуются при использовании
инструментов, оборудования, оснастки; и (в) идентичностями (identities),
которые возникают в результате использования инструментов, оборудования,
оснастки. Иными словами, стиль - это совокупность навыков и
умений людей пользоваться инструментами, оборудованием, оснасткой
для достижения определённых целей [9, p. 191]. Кроме того, понятие
"стиль" раскрывает процесс формирования новых идентичностей.
Инновационная деятельность предпринимателей по изменению стиля
фирмы сравнивается авторами с деятельностью по освоению новых
миров, миров более эффективных навыков и умений.
Можно сказать, что изменение "фоновых практик"
проявляется в изменении "стилей", которые и выступают
в качестве основных координат человеческих действий. Изменение
"фоновых практик" или общеразделяемых "стилей"
происходит тремя способами: реконфигурацией - превращением
маргинальных практик в центральные; артикуляцией - приданием
нормативного смысла и четкой формулировки практикам, ранее пребывавшим
в разрозненном состоянии и ещё не артикулированным в эксплицитном
виде; заимствованием - переносом практик из одной сферы
в другую. Изменение "фоновых практик" предпринимателями,
действующими в рамках одного культурного пространства, происходит,
главным образом, через реконфигурацию и артикуляцию. Как правило,
предприниматели всецело поглощены своим делом, и им сложно заимствовать
навыки и умения из других сфер. То есть, третий способ изменения
фоновых практик редко используется предпринимателями. Однако,
описываемый Вебером перенос религиозных практик протестантской
аскезы в сферу хозяйственной деятельности - если мы принимаем
аргумент Зомбарта - осуществлялся протестантами-мигрантами,
опыт которых формировался в рамках двух и более культурных пространств
[2], что позволяет предположить и наличие здесь заимствования
практик. Соответственно, кажется логичным предположить, что
уникальный статус ре-иммигранта - "иностранца", вернувшегося
в культурное пространство, где формировались основы его мировоззрения,
тоже позволяет обратиться к изучению механизма заимствования
трудовых практик .
Итак, в нашем исследовании своё отражение находят
два методологических подхода к изучению трудовой этики. С одной
стороны, мы используем мотивационный подход, направленный на
изучение ценностей труда российских ре-иммигрантов. С другой
стороны, мы хотим его дополнить концепцией "фоновых практик",
которая операционализует термин "трудовая этика" через
такие понятия, как " повседневная практика" или "стиль".
Ценности труда российских ре-иммигрантов.
Для проверки гипотезы о том, что ре-иммигранты, возвращающиеся
в Россию из западных стран, могут быть рассмотрены в качестве
активных носителей новой трудовой морали, мы провели исследование
трудовых ценностей и мотиваций современных российских ре-иммигрантов.
На основе методики изучения трудовой этики Р.Инглхарта, применённой
в ходе Всемирного исследования ценностей, мною было опрошено
28 респондентов из числа работающих в Санкт-Петербурге ре-иммигрантов.
При выборе респондентов мы руководствовались тремя критериями:
добровольный характер ре-иммиграции; продолжительность нахождения
в эмиграции одной из стран с развитыми капиталистическими отношениям
- не менее 3 лет; наличие постоянного рабочего места на территории
России на момент опроса.
Основная цель опроса сводилась выявлению склонности
ре-иммигрантов к инновационной деятельности в сфере труда. Степень
предрасположенности ре-иммигрантов к инновационной активности
была установлена при сопоставлении полученных эмпирических данных
с материалами Всемирного исследования ценностей в 32 странах
и с данными полученными Владимиром Магуном в результате исследования
трудовых ценностей работающего населения России [5].
Каждому респонденту было предложено выбрать из
15 показателей, характеризующих ценностное отношение к трудовой
деятельности, 7 наиболее значимых. Результаты, проведённого
анкетирования свидетельствуют о следующем.
Во-первых наблюдается сравнительная однородность
представлений относительно трудовых ценностей среди ре-иммигрантов1.
То есть, имеется возможность сформулировать обобщающие выводы
о всей совокупности опрошенных респондентов.
Во-вторых, несмотря на то, что такие пассивно-гедонистические
ценности как "интересная работа", "хорошие товарищи"
также широко распространены у ре-иммигрантов как и всего работающего
населения России, это сопровождается в представлениях ре-иммигрантов
значительной ориентацией на активные процессуальные ценности
труда. Так, частота выбора показателя "возможность инициативы"
среди ре-иммигрантов составляет 46%, в отличии от 30% среди
работающего населения России, средняя по 32-ум странам - 50%.
Возможность профессиональных достижений и возможность профессионального
продвижения занимают 4 и 12 позицию в списке наиболее значимых
для ре-иммигрантов трудовых ценностей, в противовес 12 и 15
позициям в российском списке. В списке трудовых ценностей работников
32-ух стран, эти ценности занимают 6 и 13 место. Распространение
активно-достижительных ценностей в представлениях ре-иммигрантов
сближает их с представителями 32-ух стран, а в некоторых случаях
показатели их активной позиции даже превосходят средние значения
в межстрановом исследовании.
В третьих, ценности, связанные отдыхом ("большой
отпуск") или достижением комфортности ("удобное время")
имеют более низкие ранги среди ре-иммигрантов по сравнению с
российским списком, но практически совпадают с рангами в совокупном
массиве распространённости трудовых ценностей в остальных 32-ух
странах. В целом, полученные эмпирические данные свидетельствуют
о тенденции среди ре-иммигрантов занимать более активную позицию
в трудовом процессе по сравнению с большей частью россиян. Однако,
основываясь на описанной выше критике мотивационного подхода
к изучению трудовой этики, можно предположить, что описать специфический
российский контекст более активной трудовой позиции ре-иммигрантов
достаточно сложно. Поэтому, кроме анкетирования, мы также провели
интервью с 22-мя ре-иммигрантами.
Практики "самоконструирования" российских
ре-иммигрантов. Респонденты для интервью были отобраны из
совокупности ранее проанкетированных ре-иммигрантов. Нам представлялось
нецелесообразным составлять заранее формализованные вопросники,
поскольку предварительная схема могла разрушить внутренние связи
значений, которые составляют мир, "реальность" информанта.
Поэтому респондентам было предложено поделиться своими представлениями
о трудовой деятельности во время их нахождения в эмиграции и
после возвращения на родину в достаточно общем контексте. Разговор
с респондентами начинался как правило с вопроса: "Почему
вы решили вернуться на родину?"
При ближайшем рассмотрении текстов интервью создаётся
впечатление, что большинство ре-иммигрантов вернулись на родину
как бы "случайно". Основной массив респондентов начинают
свой рассказ о ре-иммиграции со следующих фраз:
"По
правде говоря, я вообще никогда не думал возвращаться
или не, просто так сложились обстоятельства";
"Я
и предположить не могла, что останусь. Я просто хотела
повидать друзей и родных, потом появились всякие дела,
новые планы, проекты…, в общем осталась и всё";
"Если
бы мне два года назад в Нью-Йорке сказали, что я буду
снова здесь (в России - Прим. А. К.) жить, то я бы приняла
это за неудачную шутку. Всё произошло так неожиданно,
я даже не успела понять как оказалась в России ".
Из вышеприведённых цитат видно, что многие
ре-иммигранты даже не задумывались над вопросом: возвращаться
на родину или нет. Такие респонденты в принципе не принимали
решения о ре-иммиграции, они остались только потому, что "…так
сложились обстоятельства" уже после возвращения в Россию.
Как правило, первоначально человек едет навестить своих родных,
друзей знакомых, потом у него появляются какие-то дела, налаживаются
профессиональные контакты. В результате ре-иммигрант становится
ре-иммигрантом, сам не предполагая того. Так, некоторые респонденты
признаются, что только в ходе интервью они в первый раз осознали
своё фактическое возвращение в Россию. Вероятно, что одной из
основных причин "неосознанной ре-иммиграции" является
открытость границ, постоянная возможность повторной эмиграции.
"На самом деле, я не чувствую себя гражданином какой-либо
страны, - говорит служащий совместного Российско-германского
предприятия - скорее я космополит, как это… "гражданин
мира". Кроме того, вероятной причиной отсутствия рефлексий
относительно причин возвращения на родину в дискурсе ре-иммигрантов,
может служить их склонность к отождествлению жизни на "западе",
и жизни в России. "Да мир ведь стал однообразен. По сути
дела, жизнь здесь ничем не отличается от жизни там, - утверждает
директор одной Санкт-Петербургских фирм, занимающейся разработками
компьютерных технологий - даже как-то скучно становится, те
же Макдональдсы, те же магазины, те же ночные дискотеки, клубы".
Однако высказывания ре-иммигрантов о сходствах
между "западной" и "пост-советской" жизнью,
не коим образом не затрагивают сферу труда. Напротив, дискурс
ре-иммигрантов о трудовой деятельности в России изобилует описанием
конфликтных ситуаций и разногласий, возникающих между ними и
их российскими коллегами. Ре-иммигранты, занимающие руководящие
позиции в различных бизнес структурах говорят о расхождениях
во взглядах со своими российскими коллегами по многим стратегическим
вопросам. Кроме того, ре-иммигранты-управленцы часто жалуются
на отсутствие дисциплины, собранности и не достаточную активность
своих подчинённых. Описания конфликтных ситуаций и разногласий
со своими коллегами по работе встречаются немного реже в интервью
с ре-иммигрантами из числа рядовых сотрудников. В этом случае,
конфликтные ситуации возникают на уровне повседневных взаимодействий.
"Она каждые полчаса подходила ко мне и предлагала пойти
перекурить,… Ну, я в конце концов не выдержала и сказала, что
она меня отвлекает от работы. И после этого она со мной не разговаривала
почти полгода" - рассказывает сотрудница одного из банков
Санкт-Петербурга.
Можно предположить, что основная причина
возникновения таких конфликтных ситуаций и разногласий в сфере
труда может быть обнаружена в специфическом стиле работы ре-иммигрантов.
Эту гипотезу подтверждает проведённый нами контент-анализ текстов
интервью.
В результате контент-анализа текстов интервью
обнаружилась группа спонтанных значимых высказываний ре-иммигрантов,
связанных с особой общей темой - темой "научения".
Этот контент-анализ их речи был особо внимателен к спонтанно-порождаемым
высказываниям, относившимся к стратегии обоснования значимых
различий между ними и другими группами населения, и обоснования
их собственных жизненных выборов. Следует подчеркнуть ещё раз,
что обращение ре-иммигрантов к теме "научения" является
результатом их собственных логических построений в ходе проведения
интервью, а не было инспирировано наводящими вопросами интервьюера.
То есть, высказывания связанные с темой "научения"
проявляются в качестве "непредвиденного следствия",
"побочного продукта" в рамках общего дискурса ре-иммигрантов
о трудовой этике. Можно выделить два типа суждений ре-иммигрантов
о научении. С одной стороны, это высказывания ре-иммигрантов
о том, чему они научились в период эмиграции, или чему бы они
хотели научить, а может быть уже научили окружающих себя людей.
С другой стороны, значительная часть высказываний, посвященных
теме "научения", - это оценочные суждения относительно
действий людей тем или иным образом оказавшихся в поле зрения
ре-иммигрантов. Очевидно, что сам факт присутствия в каждом
из 22-ух проведённых интервью с ре-иммигрантами рефлексии относительно
процесса "научения" (будь то высказывания о собственных
накопленных знаниях или об определённого рода реакциях на действия
окружающих), свидетельствует об отношении к процессу накопления
знаний как одному из наиболее существенных для самосознания
респондентов. Что же говорят российские ре-иммигранты о научении?
Первый этап анализа интервью сводился к контент-анализу и поиску
наиболее часто встречающихся высказываний ре-иммигрантов, тем
или иным образом затрагивающих проблему заимствования и передачи
знаний. Основным индикатором отбора высказываний послужили встречающиеся
в текстах интервью производные однокоренные формы от глагола
"учиться" (такие как "научиться", "научился",
"учился", "выучиться", "переучиваться"
и т.п.). Из совокупности обнаруженных высказываний были изъяты
те из них, которые относятся к специфике той или иной профессии,
как не имеющие отношения к существу изучаемого вопроса. Преобразованные
таким образом для последующего анализа, цитаты из интервью образуют
собой общее поле высказываний ре-иммигрантов о "научении".
Как правило, высказывания ре-иммигрантов
о "научении" связаны с их работой или отдыхом. Кроме
того, ряд высказываний ре-иммигрантов о "научении"
носит общезначимый характер. Такие высказывания не имеют отношения
ни к отдыху, ни к работе, они подразумевают научение "вообще",
как обособленную от определённого контекста форму передачи или
накопления знаний в жизни. Иллюстрацией к такому типу высказываний
может послужить пространная цитата из интервью с Петром Л. о
том, чему он научился во время пребывания в эмиграции в Германии:
"
Нужен постоянный контроль над своими чувствами и эмоциями.
За эти годы я научился не делать ничего, что может отвлечь
меня...главное не зависеть от обстоятельств. Это не значит,
что я не вижу, что происходит вокруг меня, я просто научился
фильтровать всю информацию на "нужную" и на
ту, без которой я запросто могу обойтись. Этого очень
сложно добиться, много соблазнов- интересных журналов,
книг, просто "кайфовых" занятий, классных людей.
Сложно в этом во всём не потерять себя. Но жизнь "там"
меня научила смотреть на мир и, в тоже время, постоянно
помнить о себе. Ведь первое, с чем я столкнулся, когда
приехал в Германию - это изобилие. Я имею ввиду не только
всякие материальные вещи, но и всё остальное...масса возможностей,
контактов. Самое сложное это выбрать, что из этого тебе
нужно, а что нет. В общем, что тебе даст возможность самореализоваться."
Сферу подобных общезначимых высказываний мы условно
обозначили как "жизнь". В результате анализа текстов
интервью были выявлены группа однородных высказываний, которые
оказались связанными со всеми тремя сферами - они прилагаются
и реализуются и просто в "жизни", и в "работе",
и в "отдыхе". Эти высказывания содержат выражения
"организовывать себя" или "самоорганизоваться",
значение которых раскрывается в следующих цитатах интервью :
Сергей
Т. : "Сначала, когда стало появляться свободное время,
я не находил себе места..., но потом я понял, что должен
сам себе находить развлечения... даже в отдыхе приходилось
организовывать себя".
Александр
Р. : "Самое главное, они научились организовывать
себя, самостоятельно трудиться... Дело сдвинулось с мёртвой
точки.".
Семен
А.: "Меня спасло то, что я сумел вовремя собраться,
самоорганизоваться. Потом быть "постоянно собранным"
стало для меня привычкой. Вот тогда-то я почувствовал
себя по-настоящему самостоятельным человеком. Мне это
очень помогает, в смысле душевного состояния".
Ольга
К. : "...я поначалу с такой пасмурной физиономией
ходила. Подруга моя - Мишель всё спрашивала: А что случилось
у тебя, горе какое-то? Я ей говорю: "Нет я просто
очень устаю..." А потом я поняла, что надо научиться
постоянно организовывать себя - во всём. Постоянно быть
на высоте, улыбаться, следить за своим внешним видом,
вне зависимости от того, что у тебя на душе... А я просто
начала с того, что не позволяла себе расслабляться, даже
когда оставалась одна... Кажется смешным? ... А это, на
самом деле, было самым трудным для меня... Но потом это
стало обычной привычкой..., быть в форме - это как в одежде
ходить. Представляешь, ты на улице встречаешь голого человека,
удивишься? Вот они [за границей - А.К.] также удивляются,
когда человек свои личные переживания напоказ выставляет".
Екатерина
Ч.: "Ему прежде всего нужно было приучиться к элементарной
самоорганизации: следить за своим внешним видом, не опаздывать,
быть вежливым с клиентами. Тогда успех в работе, говорю
я ему, тебе гарантирован - ты будешь на высоте".
Олег
П.: "Захожу, а они все как один в игры за компьютером
играют... Ну, что тут сделаешь... Как дети.... Да, понимаешь
заставлять насильно бесполезно...Ну, почему я научил всех
своих быть аккуратными и пунктуальными в работе, а самое
главной у них желание чего-то в деле добиться есть, а
не просто денег срубить "на халяву". Достигнуть
чего-то можно только тогда, когда научишься перебарывать
свои слабости. У каждого человека они свои: у кого алкоголь,
у кого безделье, некоторые просто не умеют себя организовать...".
Жанна
О.: "У меня была в Штатах домработница, а здесь нет.
Потому что здесь это очень сложно: человек хочет разговаривать,
хочет общаться. Была у меня одна домработница здесь, сядет
и часами напролёт рассказывает про свою жизнь, а жизнь
у неё конечно трудная. И вот сказать ей: дорогая, милая,
пожалуйста, возьмите вот это и сделайте то-то... Она вроде
берёт, но опять рассказывает. А где здесь найти человека,
который мог бы самостоятельно организовывать себя в работе,
делать своё дело и ничем другим на работе больше не заниматься?..
Найти бы такого замечательного человека, который будет
ценить и своё время, и моё! Как бы мне этого хотелось...".
Петр
Л.: "...много времени уходит на пустые разговоры...,
неужели нельзя научится на работе заниматься непосредственно
только своим делом, а все личные проблемы решать в не
рабочее время. Я ведь понимаю, бывают всякие сложные ситуации
в жизни. Тогда я даже отпускаю людей с работы, но когда
люди без всяких на то причин тратят рабочее время на пустую
болтовню, это сложно объяснить... я считаю, что такие
люди просто лентяи, которые просто не могут вовремя самоорганизоваться.".
"Научение" здесь чаще всего означает
определённый тип нового поведения, связанного с самоорганизацией.
Опыт, приобретённый на Западе, в новой культуре, приводит к
усилению того, что можно назвать "работой над собой".
То есть в этих цитатах высказывания со словами "самоорганизация"
и "организовывать себя" обозначают проведение человеком
определённой работы над самим собой. Имеется в виду осуществление
определённого рода действий по преобразованию и изменению человеком
самого себя. Такого рода действия выступают необходимым условием
достижения ре-иммигрантом успеха в различных сферах. Прежде
всего следует отметить, что "самоорганизация" распространяется
как основное средство достижения успеха в сфере "работы".
Это наиболее отчётливо видно в цитате из интервью с Александром
P., где глагол "организовывать" прямо указывает на
свою двойственную коннотацию: с одной стороны, как формы отношения
к себе, с другой стороны как возможности достижения успеха в
трудовом процессе- "дело сдвинулось с мертвой точки".
Также , Екатерина Ч. говорит о важности организации себя в своём
рассказе о том, как она наставляла одного из своих сотрудников:
"Тогда успех в работе...тебе гарантирован..." В цитате
из интервью с Семеном А., эксплицитно говорится о том, что "организация
себя" помогает достичь ему состояния душевного равновесия.
Интересно то, что слово "организовывать",
согласно известному словарю-справочнику, этимологически восходит
к французскому слову "organisation", которое, в свою
очередь, происходит от греческого слова "organon"
- орудие, устройство, снаряжение [4, c. 330]. Можно сказать,
что этимологические корни существительного "организация",
выявляют его близость к хайдеггеровскому понятию "Zeug"
(англ. equipment), обозначающему совокупность технического и
иного снаряжения, предметов обихода, инструментов и другого
оборудованияния. Хуберт Дрейфус усматривает в этом понятии Хайдеггера
специфическую нормативную функцию. Zeug, по мнению Дрейфуса,
открывает более глубокий уровень нормативности, чем общепринятые
кодифицированные максимы этического поведения. В Zeug заложены
нормы "усреднённой повседневности", на основании которых
мы пользуемся вещами. То есть, это навыки применения, использования,
употребления тех или иных предметов в нашей повседневной жизни,
которые задают наши нормативные представления о данной культуре:
правильные образцы обращения с вилкой ненавязчиво связывают
нас с другими европейцами ближе чем с любым жителем Азии, привыкшим
орудовать палочками [6, p. 151-153]. Но что ещё более важно
для нашего анализа, изменение всей совокупности этих различных
повседневных навыков, как отмечается в упоминавшихся выше работах
Спинозы, Флореса и Дрейфуса , служит фоном для потенциального
конструированиея новых идентичностей [8, p. II]. Новые нормы
усреднённого повседневного использования предметов напрямую
связаны с формированием новых типов "Я".
Любопытно, что нигде эта связь формирования "Я"
с навыками пользования оборудованием и устройствами не выявляется
так наглядно, как в выражении "организовывать себя".
Выражения "организовывать себя" и "самоорганизация"
в дискурсе ре-иммигрантов о трудовой этике означают применение
человеком определённого рода навыков и умений по отношению к
самому себе, для достижения чувства согласия с самим собой и
окружающим миром, то есть для формирования своей собственной
идентичности. Иными словами, "самоорганизация" или
"организация себя" обозначают очень специфическую
практику. В отличие от непрямого возникновения новых идентичностей
в результате смены основных навыков и умений, как это показали
в своей работе Спиноза, Флорес и Дрейфус, здесь подразумевается
осуществление акта конструирования человеком самого себя в форме
почти что интенционального проекта. Поэтому высказывания ре-иммигрантов,
указывающие на способы достижения человеком согласия с самим
собой и окружающим его миром, мы условно поименовали "практиками
самоконструирования".
Очевидно, что практики самоконструирования современных
российских ре-иммигрантов сопоставимы с аскетическими практиками
"делания себя" (self-making) протестантов-предпринимателей
периода становления западного капитализма, которые описывает
в своей классической работе Вебер. Общей чертой современных
российских ре-иммигрантов и протестантов-предпринимателей периода
Пуританской реформации является их нацеленность на активность,
успех в труде. Однако если трудовая активность протестанта-предпринимателя,
объясняется Вебером через этическую доктрину протестантизма,
то ориентация ре-иммигрантов на успех в труде не имеет религиозного
обоснования.
* * *
Подводя итоги исследования трудовой
этики современных российских ре-иммигрантов можно сформулировать
следующие теоретические выводы.
Во-первых, ре-иммгранты склонны
к принятию на себя активной роли в формировании новой трудовой
этики. Об этом свидетельствуют, как ориентация ре-иммигрантов
на "активно-достижительные" ценности труда, так и
значимость для них в практическом измерении темы "научения".
О новизне трудовой этики вернувшихся на родину наших соотечественников
свидетельствуют отличные от остального населения России ценности
труда, а также часто встречающиеся в высказываниях респондентов
описания конфликтных ситуаций, возникающих между ре-иммигрантами
и их российскими коллегами по работе.
Во-вторых, обнаруживаемое в практическом
измерении сходство между протестантской аскезой и практиками
"самоконструирования" современных российских ре-иммигрантов,
позволяет говорить о возвращающихся на родину наших соотечественниках,
как о носителях трудовой морали, схожей с этикой труда веберовского
протестанта-предпринимателя - этикой которая явилась основой
западного капитализма. Однако обнаруженные в ходе исследования
методичность, работа, чистота, организованность - просто приходят
без религиозного обоснования, как средства успеха.
Кроме того, полученные результаты
указывают на важное методологическое следствие - концепция "фоновых
практик" помогает адекватно интерпретировать результаты
исследования трудовой этики. Дело в том, что, применение концепции
"фоновых практик" в исследовании российских ре-иммигрантов
позволяет установить новые сведения о специфике их трудовой
этики по сравнению с данными полученными при помощи мотивационного
подхода. В частности, можно сформулировать гипотезу о том, что
центральными для этической концепции труда ре-иммигрантов становятся
практики "самоконструирования", которые существенным
образом отличаются, как от этических практик труда веберовского
предпринимателя-протестанта, так и от практической морали труда,
работающих вместе с ре-иммигрантами российских соотечественников.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
-
Вебер
М. Протестантская
этика и дух капитализма // Избранные произведения. М., 1990
с. 61-272
-
Зомбарт В. Буржуа.
М., 1924
-
Израэль И. Психология
мотивации или социология ограничений ? // THESIS: Мир человека.
Т. 3, вып.3, 1993
-
Лексические трудности русского языка (словарь-справочник)
М., 1984
-
Магун В. Трудовые
ценности российского населения: социалистическая модель
и постсоциалистическая реальность // Куда идёт Россия?..
М., с. 137-151
-
Dreyfus H. Being-in-the-World:
A Commentary on Heidegger's Being and Time. Division I Cambridge;
Massachusets:The MIT Press,1993
-
Searle J. Intentionality:An
Essay on the Philosophy of Mind. Cambridge:Cambridge University
Press,1983, р.141-159
-
Spinosa
C., Flores F.; Dreyfus H. 'Disclosing
New Worlds: Enterpreneurship, Democratic Action, and the
Cultivation of Solidarity'.Inquiry: An Interdisciplinary
Journal of Philosophy (Oslo). 1995
-
Spinosa C., Flores F.; Dreyfus H. 'Disclosing
New Worlds: Enterpreneurship, Democratic Action, and the
Cultivation of Solidarity' Cambridge, Massachusetts and
London, England: The MIT Press, 1997
|
