Ответственность корпораций и их владельцев.

Джон Г.Саймон, Чарльз В.Пауэрс, Джон П.Ганнеманн "Этичный инвестор: университеты и корпоративная ответственность"
1972г. Йельский университет.

…Наш анализ дискуссий, ведущихся вокруг понятия корпоративной ответственности-и тезис о том, что университет, будучи инвестором, должен быть заинтересован в корпоративной ответственности-во многом обусловлен тем подходом к определенным спорным вопросам в области социальной ответственности и общественной морали, который мы исповедуем. В частности, мы (1) проводим различие между нормами, запрещающими принесение вреда, и нормами, предписывающими приносить добро; (2) утверждаем, что у всех людей есть определенный "моральный минимум", обязательство, не наносить общественного вреда;(3) формулируем условия, при которых лицо может быть привлечено к ответственности за нанесение общественного вреда, даже когда неоднозначно известно, что ущерб был нанесен по вине этого лица; и (4) занимаем в споре промежуточное место между теми, кто ратует за моральную чистоту и теми, кто борется за моральную эффективность.

НОРМЫ, ЗАПРЕЩАЮЩИЕ ЗЛО, И НОРМЫ, ПРЕДПИСЫВАЮЩИЕ ДОБРО.

Тема нашего обсуждения тесно связана с разграничением двух понятий---норм запрещающих действия, которые приносят вред другим, и норм, предписывающих совершать действия, которые должны преследовать достижение некоего блага. Неспособность провести это разграничение в дискурсе об общественной этике часто приводит к ложной дихотомии, примером чему может служить статья, появившаяся около десяти лет назад в Harvard Business Review. В этой статье, которая вызвала значительные споры в деловом сообществе, Теодор Левитт выступал против корпоративной ответственности перед обществом, аргументируя это тем, что она опасна для общества, и помимо этого уводит в сторону от первичной цели бизнеса--извлечения прибыли. Состоятельность этих аргументов мы обсудим позднее; важным для нас на данный момент является то, как Левитт обозначает действия и отношения, составляющие общественную ответственность. Он отмечает, что корпорация становится "более озабоченной нуждами своих работников, вопросами школ, госпиталей, отделов социального обеспечения и даже эстетикой", и что "…для корпорации стало модно утверждать, что она является великим новатором; точнее, великим общественным благодетелем; и, еще точнее, что она существует для того, чтобы "служить обществу"1. Ограничив, таким образом, определение корпоративной ответственности, Левитт предоставляет читателю выбор между либо, с одной стороны, вовлечением организации в социально-этический менеджмент и маркетинг, с целью "обеспечить изобилие и процветание для всех и каждого", и, с другой стороны, выполнением функций извлечения прибыли. Но этот выбор исключает еще одно значение корпоративной ответственности: извлечение прибыли таким образом, чтобы минимизировать ущерб, наносимый обществу. Левитт совершенно не рассматривает возможность того, что предпринимательская деятельность может порой приносить вред другим и что может быть необходимо соответствующим образом регулировать общественные последствия определенной предпринимательской деятельности...

Наш общественный дискурс изобилует подобными неудачными попытками разграничить позитивные и возможно высокопарные идеалы и минимальные требования к организации общества. Во время избирательных кампаний 1950-х годов и движения за гражданские права начала 1960-х годов слоган "Этику в закон не запишешь", был весьма популярным лозунгом. Очевидно, нам не удалось выдумать такие законы, которые создали бы среди граждан атмосферу любви и уважения; но мы можем создать законы, которые минимизируют ущерб, наносимый одному гражданину по вине другого. Несмотря на то, что талант любви может быть добродетелью немногих, справедливости-в минимальном смысле уважения интересов других-можно требовать от каждого. Различие между запрещающими зло и принуждающими к добру нормами древнее, оно уходит корнями еще в обычное право2. Здесь оно основано на тезисе о том, что легче дать определение общественному злу и запретить его, нежели установить правила должного поведения. В десяти заповедях, обязанности относятся только к отношениям человека к Богу и родителям; для большинства общественных отношений нам даны лишь запреты: "Не убий, не укради… ". Подобным образом, и Билль о Правах содержит только запретительные нормы.

ИЗБЕЖАНИЕ И ИСПРАВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ВРЕДА КАК "МОРАЛЬНЫЙ МИНИМУМ".

Разделяя понятия запрещающих и предписывающих норм, мы руководствовались не только соображениями аналитической точности. Запрещающие принесение вреда нормы, которые предписывают избежать или исправить причиненный общественный ущерб, красной нитью проходят через всю этику. Мы называем это "моральным минимумом", подразумевая, что, как бы человек ни старался уменьшить степень своей общественной ответственности, он не сможет исключить этот запрет. Несмотря на то, что могут существовать причины, по которым определенные люди или институты не во всех ситуациях могут следовать идеям морального и общественного блага, причин, по которым человек может быть прощен за нанесение вреда другому, существует значительно меньше. Любой гражданин, физическое или юридическое лицо могут иметь противоборствующие обязательства, которые при определенных условиях могут одержать верх над запрещающей вред нормой. Но эти определенные условия отнюдь не умаляют первостепенного обязательства не наносить вреда другим.

Делая акцент на центральной роли запрещающих зло норм, мы не имеем в виду, что предписывающие добро нормы не столь важны. Общество, в котором граждане обходятся без требований избегать нанесения ущерба другим, естественно будет более успешным сообществом. Но мы признаем, что индивиды выражают различную степень готовности служить на благо общества, и в то же время мы от каждого ожидаем стремления воздержаться от ущемления прав других.

Мнение о том, что все индивиды в равной степени обязаны избегать или исправлять самостоятельно причиненный общественный вред, находит поддержку в наших традициях права и морали. Л.А.Харт и А.М. Оноре писали:

"В моральных суждениях обыденной жизни у нас есть повод обвинять людей за то, что они причинили вред другим и также, хотя и реже, настаивать на том, что морально они обязаны компенсировать ущерб тем, кому они его нанесли. Это моральные аналогии более точных правовых концепций: ибо, во всех правовых системах обязанность быть наказанным или возместить ущерб часто зависит от того, явилось ли причиной вреда действие или бездействие. Моральная вина естественно не сводится только к этим случаям причинения вреда3."

В литературе по антропологии или сравнительной этике невозможно найти ни одного общества, чьи моральные кодексы не содержали бы каких-либо запретов на действия, вредящие другим. Специфическое обозначение вреда или общественного ущерба может варьироваться, равно как и способы наказания и компенсации, но запреты как факт существуют…

Ранее мы отметили, что легче охарактеризовать и исправить зло, нежели указать в предписывающей норме, что является добром для общества и каким образом следует поступать человеку. Понятия общественного блага и ценностей, которые люди стремятся активно использовать, являются объектом постоянных споров. В этой сфере плюрализм мнений практически неизбежен, и мало кто станет спорить с тем, что это правильно. Однако здесь может иметь место спор относительно того, что включается в понятие общественного вреда или ущерба. То, что некоторым представляется предписывающей нормой, кажется другим возмещением общественного ущерба. Например, установление, что корпорации должны специально заниматься обучением и наймом представителей меньшинств может быть понято как выполнение установленной обязанности корпорации удовлетворять нужды общества; но это может быть интерпретировано другими как исправление вреда, нанесенного обществу годами институционального расизма. Как более яркий пример, марксист со всей вероятностью посчитал бы, что все корпоративные действия общественно опасны и что поэтому все общественные деяния корпораций являются скорее исправительными действиями, чем исполнением обязанностей.

Хотя понятие общественного вреда неточно определено и многие трудные случаи в судебной практике связаны именно с этим, мы думаем, что это полезное обозначение, и что на его основе можно разрешать дела. В праве многие понятия (например, неосторожность в гражданском праве, или компенсация в договорном праве) в равной степени неопределенны, но заслужили признание из-за частого применения в принятии решений. Мы хотели бы надеяться, что предложенные нами принципы дадут начало подобному развитию "прецедентного права". Более того, в основе наших принципов лежит попытка охарактеризовать содержание понятия общественного вреда, ссылаясь на нормы других отраслей права: общественный вред может быть охарактеризован как "в частности включающий деяния, которые нарушают, либо мешают развитию норм международного и внутреннего права, направленных на защиту личности, ее прав, здоровья, безопасности и основных свобод".

В целом, мы, прежде всего, установили бы обязанность всех граждан, юридических и физических лиц избегать и исправлять причиненный ими общественный вред. С позиций предписывающих норм от определенных граждан можно ожидать и много большего, но никто не может быть исключен из "морального минимума". В некоторых случаях может быть так, что лицо не принимало участия в нанесении общественного вреда, либо это может быть не доказано; и все же это лицо может нести ответственность по исправлению или предотвращению этого вреда. Ниже мы рассмотрим условия, при которых возникает эта ответственность.

НЕОБХОДИМОСТЬ, БЛИЗОСТЬ, СПОСОБНОСТЬ, ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА. (ПРИНЦИПЫ КЬЮ-ГАРДЕН).

Несколько лет назад общество было шокировано сообщением в новостях о зверском убийстве Китти Женовис в районе Кью-Гарден в Нью-Йорке. Девушка была зарезана и скончалась на месте в присутствии тридцати восьми свидетелей, ничего не предпринявших, чтобы помочь ей4. Сильнее всего задело морально-этические чувства общества то, что перед лицом крайней необходимости, люди, которые находились поблизости, могли помочь и были в силах предпринять что-либо, не смогли действовать.

Реакция общества подразумевает, что, независимо от того, насколько узко лицо может представлять себе, что такое общественная ответственность, существуют такие ситуации, в которых стечение обстоятельств провоцирует обязательное немедленное ответное действие. Жизнь полна критических ситуаций, в которых неспособность отреагировать является особой формой нарушения запрещающей нормы о причинении общественного вреда: преступление бездействием становится преступлением действием.

Законная ответственность за неоказание кому-либо помощи в случаях серьезного несчастья или ущерба, даже причиненного другим человеком, признается многими гражданскими кодексами Европы, а также уголовным законодательством одного из соединенных штатов:

(А) Человек, которому известно, что другому человеку причиняется серьезный физический вред, должен предоставить разумную поддержку нуждающемуся лицу в той степени, в которой это не причинит ему самому опасности или уничтожения, или без вмешательства в исполнение им своих обязанностей, важных по отношению к другим, а также, если помощь уже не оказывается другими.
(С) Лицо, намеренно нарушающее подпункт (А) подвергается штрафу, не превышающему 100 долларов.

Этот кодекс штата Вермонт признает, что не всегда следует требовать от человека оказания помощи лицу, подвергающемуся опасности. Если таковая помощь подвергает опасности его самого, либо препятствует выполнению им важного долга по отношению к другим, либо помощь может быть оказана помимо него, лицо освобождается от этой обязанности. Эти условия ответственности представляют сложные судебные дела в несколько ином свете и поразительно схожи с условиями, сложившимися в Кью-Гарден. Обстоятельства дела Китти Женовис, которые прежде всего бросаются в глаза, это:

(1) крайняя необходимость; (2) близость тридцати восьми свидетелей; (3) способность очевидцев оказать помощь (по крайней мере, вызвать полицию) и (4) отсутствие другой (в том числе официальной) помощи, то есть эти тридцать восемь человек были последней надеждой. Мы предполагаем, не вызовет возражений мысль, что при наличии этих четырех условий неизбежно возникает моральная обязанность помочь другому. То, что было нами определено как "моральный минимум" (обязанность избегать и исправлять причиненный лицом общественный вред) это очевидный и простейший пример выполнения названных условий-настолько очевидный, что не представляет необходимости подробно его анализировать. В случае, когда лицо не являлось как таковым источником общественного вреда, применение этих критериев помогает в определении ответственности. Мы назвали эту комбинацию принципов, помогающих справиться с трудными судебными делами, "принципы Кью-Гарден". Ниже мы более подробно рассмотрим каждую из указанных характеристик.

1. Необходимость.
В случаях, когда прочие три критерия постоянны, степень необходимости определяет степень ответственности. Однако так же, как нет точного определения общественного вреда (разновидности необходимости), не существует и точного определения необходимости или способа измерения ее степени.
2. Близость.
Тридцать восемь очевидцев убийства Женовис находились в непосредственной близости к месту преступления. Однако близость к месту необходимого вмешательства не всегда имеет географический характер. Ее важной стороной является то, что она позволяет заметить, обратить внимание на объект. Мы обвиняем человека, если он знал об угрозе и не предпринял ничего, что мог бы предпринять для ее предотвращения. Таким образом, тридцать восемь очевидцев в Кью-Гарден были виновны не потому, что оказались поблизости, а потому, что эта близость позволила им узнать, что кто-то нуждается в помощи. Глухой человек, который не может слышать криков о помощи, не будет считаться виновным, даже если он был ближе к месту преступления, чем те, кто мог слышать. Точно так же человек в Афганистане является единственно ответственным за серьезное заболевание человека в Пеории, штат Иллинойс, если он знает о болезни этого человека, если он может вызвать ему врача, и если он единственный, кому известна эта информация. Когда нам становится известно о проступке или нанесении общественного вреда, мы принимаем на себя обязательства, которых не несли, будучи неосведомленными.

Тем не менее, осведомленность не исчерпывает значения близости. Резонно заметить, что соседи больного человека в Пеории в какой-то степени виновны, если они не предприняли попытки узнать о состоянии здоровья этого человека. Неведение не всегда можно рассеять, но некоторые люди или учреждения обязаны более внимательно отслеживать информацию на предмет крайней необходимости. В этом смысле близость имеет отношение к сети общественных ожиданий, которые проистекают из понятий общественного долга, семейного долга и так далее. Так, мы ожидаем от человека большего внимания к положению своего соседа, нежели к нуждам ребенка в Восточном Пакистане, так же как мы ожидаем от человека большей заинтересованности в судьбе своих собственных детей, нежели в проблемах семьи из соседнего подъезда. Неспособность человека действовать в соответствии с этими ожиданиями не предоставляет ему действительной осведомленности в необходимости помощи, но создает то, что в законе называется конструктивная осведомленность. Оба фактора -действительная и конструктивная осведомленность, проистекающие из общественных ожиданий - входят в определение ответственности и вины.
3. Возможность.
Даже в случае, когда человек оказался в непосредственной близости к месту, где необходима помощь, он не всегда несет ответственность, за исключением случаев, когда он действительно имел возможность предпринять что-либо для оказания этой помощи. Следуя тезису Эммануила Канта: "должен" предполагает "может". Возможность человека к действию для оказания помощи естественно допускает некоторое разнообразие интерпретации. В инциденте Кью-Гарден неразумно было бы требовать от кого-либо заслонить девушку от ножа убийцы своим телом. Вполне логично было бы ожидать, что кто-либо вызовет полицию. Также отнюдь не разумным было бы для университета пожертвовать образовательными целями в пользу благотворительных. Но если университет может позволить не во вред себе сгладить ущерб, причиненный компанией, владельцем которой он является, не будет несправедливым потребовать от него этого.
4. Последняя надежда.
В критических ситуациях, которые мы описывали, лицо становится тем более ответственным, чем меньше вероятность, что кто-либо еще будет в состоянии оказать помощь. Непосредственная близость здесь такой же важный фактор, как и время. Если нож занесен, нельзя дожидаться полицейского. Важно заметить, что определение последней надежды оказывается тем сложнее, чем комплекснее становится общественная ситуация или организация. Человек, едущий по дороге в Джерихо, независимо от присутствия нескольких других путешественников, возможно, имеет достаточно оснований, чтобы считать себя единственным человеком, способным помочь прохожему, на которого напали воры. Но на улице в Нью-Йорке всегда есть надежда, что кто-то другой, а не ты, придет на помощь. Естественно, эта мысль и стала причиной бездействия всех тридцати восьми свидетелей, в конце концов, рядом было же еще целых тридцать семь. Подобно этому, в крупных корпорациях бывает трудно выяснить не только то, известно ли всего лишь одному лицу о совершенном проступке, но и то, есть ли кто-либо еще, кого можно привлечь к ответу. По причине этой диффузии ответственности в сложных многоуровневых корпорациях и обществах, понятие последней надежды менее полезно, нежели прочие критерии Кью-Гарден в определении обязанности лица оказать помощь нуждающемуся или предотвратить\исправить общественный вред. Неспособность действовать потому, что кто-то надеется, что за него помощь окажет другой - или потому, что лицо пытается найти, кто же действительно является последней надеждой - часто приводит к ситуации, в которой не действует никто. Мы полагаем, что этот факт придает большую значимость первым трем критериям принципа Кью-Гарден в определении ответственности, и это создает предположение в пользу того, чтобы действовать при наличии первых трех условий.

Перевод с английского -Екатерины Махлиной

NOTES:
1. Theodore Levitt, "The Dangers of Social Responsibility" Harvard Business Review )
2. We are greateful to President edward Bloustein of Rutgers University for suggesting this terminologyand, for inviting our attention to its historical antecedents.
3. H.L. A.Hart and A..M..Honore, Causation in the Law
4. A.M.Rosenthal, Thirty Eight Witnesses.